Не зайдёт. Иначе я убью его.
Если кто-то бросит на неё взгляд, увидит её обнажённой и возбуждённой, готовой принять мой член, я сниму с него шкуру живьём и не ограничусь лёгким переломом конечности.
Прежде, чем мой член войдёт в неё, я опускаюсь перед ней на колени, где мне самое место, и поднимаю одну её ногу. Открываю для себя вид на её маленькую, сладкую, возбуждённую киску, внутри которой уже скопилась влага. Она опирается на стену спиной, когда свою свободную руку я кладу ей сзади на ягодицу, чтобы придерживать.
— А сейчас, принцесса, я трахну языком твою киску.
Мой рот вонзается в неё, словно я не ел несколько лет и теперь она — мой личный пир. Это и есть так, я пирую на её киске, вылизываю её, кусаю клитор, ещё кусаю и ещё, блядь, кусаю, пока не слышу, что она скулит ещё громче, напрочь забывая о своих криках.
— Давай, моя девочка. Кричи для меня.
Только для меня. Ни для кого другого. Я выставлю звуки твоего кончающего голоса из головы каждого, кто посмеет это услышать. Я заставлю их сломать себе черепа, лишь бы они забыли, как ты кричала, кончая от моего рта на своей сладкой киске.
Она пульсирует. Полина совершенно не стоит на своей ножке, её удерживают только мои руки. Поднявшись, я продолжаю держать её маленькое тельце одной рукой, а другой расстреливаю ремень своих брюк и стягиваю с себя их вместе с боксёрами. Полина продолжает скулить, когда я целую её. Целую, как одичавший, как пещерный человек, как безумец. Её пухлые губки, её щёки, её глазки, из которых скатываются слёзы возбуждения.
Я поднимаю её ногу ещё выше и вхожу в неё, медленно, но глубоко. Так глубоко, насколько её узкая киска может принять меня. Сколько бы я её ни трахал, у неё так узко, что мой член буквально попадает в заложники её стеночек, жадно обхватывающих его.
— Ты понимаешь это, малыш? Понимаешь, кто твой муж? Понимаешь, кто изувечит каждого, кто к тебе прикоснётся? — спрашиваю я, ускоряя свой темп.
— Д-да, — стонет она, закатывая глаза и тяжело дыша.
— Тогда кончи, милая, — приказываю я и её податливое тело, словно слыша моё требование, трясётся в конвульсиях в моих руках. — Моя послушная девочка.
Она опускает голову на моё плечо, продолжая стонать и ахать, как и её киска продолжает обволакивать мой член, продолжает заставлять меня сходить с ума.