Перекидывается парой слов с охранниками, пока Юнги сидит на диване и изображает, что ему вообще без разницы, пришел альфа или нет. Намджун опускается рядом, перехватывает омегу поперек талии и сажает на колени. Зарывается носом в волосы, гладит спину, и даже сквозь футболку кажется, что пальцы Кима оставляют открытые и пенящиеся ожоги на коже.
— Перестал злиться? — спрашивает Ким почти нежно, проводит пальцами по чужим губам.
— Я и не злился, — тихо отвечает Мин и медленно тает в сильных руках.
Целует сперва робко, а потом все смелее, тянет в спальню.
В объятиях Намджуна хорошо, безопасно. Хотя, как это и не иронично, опасность представляет именно сам Намджун. Юнги отдается полностью, без остатка. Льнет, просит, сам целует, сам притягивает. Выдыхаясь, так и засыпает в кольце татуированных рук. Намджун не спит. В комнате очень тихо. Альфа слышит только размеренное чуть тяжелое дыхание Юнги и чувствует, как он иногда вздрагивает во сне, ломко хмуря аккуратные брови. Намджуну тяжело. Он невесомо прикладывает руку к чужой груди, прижимает пальцы сильнее, ощущая под ладонью глухое биение разодранного собственными стараниями сердца.
Оно сшибает в голове раз за разом выстраиваемые друг на друге заслонки: Юнги хрупкий совсем и такой уязвимый сейчас, что кажется, будто одно неправильное движение, одно неосторожное касание – его размажет по всему периметру уродливым кровавым крошевом боли, и это, черт возьми, замкнутый круг из бесконечного потока отдачи в глазах Мина, из гребанного едва ли не безграничного доверия, из любви этой детской – все для него, но Ким не знает, чем он это заслужил.
И завернутая сотнями узлов бесконечность не позволяет больше отвернуться, отказаться – только бежать по острым алмазным граням, осознавая каждый пройденный миллиметр. Без Юнги нельзя. Он – беззвездный космос, темнота, которая оплетает собой, притягивает, сшивается тонкой никотиновой дымкой через каждую клеточку, через каждый нейронный импульс, через кровь и по всему телу, просто не оставляющий выбора между желанием любить и обладать.
Он – безумие. А безумие – это монстр Намджуна. Он любуется подрагивающими ресницами, осторожно, чтобы не разбудить, очерчивает лицо омеги пальцем и думает о том, как же он все-таки проебался. Он, в конце концов, не герой любовных романов, который влюбляется в шлюху, принимает эту любовь, и живут они долго и счастливо. Да и не может он влюбиться в шлюху. Сколько таких у него было? Всех привлекают деньги и власть.
