В ночи, которые стая Данаи называла особыми, Лука всегда жалел, что не родился обычным человеком. Мог ли хоть кто-то на этой земле представить ту боль, что испытывают волкодлаки при обращении? Разве что горящие заживо.
– На тебе лица нет, а ведь мы ритуал даже не начали. – Ныгмет протянула ему трубку. – Пойдем."
"Пока шаманка отводила его подальше от пещеры, Лука вдыхал мерзкий на вкус дым и пытался подавить тошноту. Чтобы хоть немного успокоиться, он прикоснулся к луннице, болтавшейся в ухе, и с теплом вспомнил о Владлене.
Давно они не разлучались, с тех пор как едва не случилась беда. Каким чудом Владлен сумел в ту ночь лед на реке проломить? Если бы не это везение, Лука бы всю жизнь провел в терзаниях и эта жизнь была бы короткой. Случайно встретились, случайно совершили ритуал, случайно уехали из безымянных земель… Не пора ли долей это назвать? Столько случайностей произойти просто не могло.
Тогда, в холодную зимнюю ночь, Лука сумел улизнуть из Ясностана, украв по пути плащ Светозарного.
А сколько раз он порывался сбежать от прилипчивого охотника? И ведь Владлен не отстал, цеплялся за Луку до последнего, до тех пор пока они не обменялись кровью. А после этого уже сам Лука далеко уйти не мог.
– Чего улыбаешься? – проворчала Ныгмет. – Если о человеке своем думаешь, то я поколочу тебя.
– Извини, – буркнул Лука.
– Думаешь, все это шутки? Что я просто тебя пугаю? А ведь я вот этими глазами видела, как терзают волкодлаки тех, кого больше жизни любили. Вот этими ушами слушала горестный вой. А руками, – Ныгмет вытянула сухие руки перед собой, – потом могилы землей забрасывала. И людей, и волкодлаков.
– Они следом за своими людьми уходили?
– А как им жить было, зная, что они натворили? Сердце волкодлака – главное его сокровище.
Лука послушно привалился спиной к необъятному стволу. Ныгмет достала пучки трав, железную миску, села на колени и принялась узловатыми пальцами выводить на земле неизвестные символы. Затянула негромко песню, ее голос убаюкивал.
Закончив с символами, шаманка поставила миску между ними, подпалила огнивом травы, оставила их тлеть. Коротким ножом рассекла свою ладонь, накапала крови; песня стала громче.