Все вокруг заволокло густым дымом, Лука почувствовал, как слипаются глаза. Он то и дело ронял голову на грудь, но вздрагивал и просыпался.
Он видел в дыму неизвестных зверей, видел очертания незнакомых городов. Лики неизвестных ему богов чудились, они то плакали, то смеялись. И небо он видел тоже, а в небе том хищную птицу.
– Занятно…
Очнувшись от дремы, Лука протер глаза. Ныгмет, сидя перед ним, выводила ритуальные письмена на земле и все сильнее хмурилась.
– Не чувствуешь ничего? – спросила она.
– Нет, – ответил Лука.
– Должен, раз спрашиваю! – неожиданно зло рявкнула шаманка. – Что ж это такое, а…
Она крепко задумалась, все рассматривая что-то то на земле, то в миске, и по выражению ее морщинистого лица Лука понял: ничего хорошего Ныгмет не увидела.
– Ты должен был стать подвластен моей воле, – проговорила она задумчиво. – Я наложила печать на твое сердце, кровью ее закрепила, вот только не откликается твоя суть волкодлачья.
– И что мы будем делать? – взволнованно спросил Лука.
– А то я не знаю! – огрызнулась Ныгмет. – Придется тебе на стаю положиться. Скажу Нариману, что не вышло ничего, пусть велит остальным сдерживать тебя.
– А другого пути нет? Можешь ты сделать хоть что-нибудь?
– Что могла, я уже сделала. – Кряхтя, Ныгмет поднялась на ноги, затоптала символы. – Никогда меня силы не подводили, ни разу за сотню лет. Пойдем, нужно возвращаться.
Лука не знал, как поступить, не верил, что волкодлаки способны его удержать.
Они вернулись к пещере, Ныгмет отмалчивалась всю дорогу да плевала на землю. Мимо Наримана прошла, даже не взглянув на него. Вожак проводил ее удивленным взглядом, а затем обратился к Луке:
– Чем расстроил ты нашу шаманку?
– У нее не вышло меня сковать.
– Плохо дело. – Нариман почесал затылок. – Ну, попытаемся своими силами задержать тебя, гонять будем по горам и лесам, пока не выдохнешься.
– Возможно ли до такого состояния волкодлака загнать? – с сомнением спросил Лука.
– Люди не смогли бы, а вот другие волкодлаки запросто сумеют. Отринь сомнения, уйми мятущиеся мысли, просто доверься стае.