Все в комнате затаили дыхание. Даже принц быстро наклонился вперед и восторженно посмотрел в чистые зеленые глаза Дориана.
Дориан упивался произведенным впечатлением. Ему всегда нравились театральные представления, которые мастер Уэлш организовывал в Хай-Уэлде и на борту корабля. В этих представлениях Дориан обычно исполнял женские роли.
Однако сегодняшнее представление удалось на славу.
В наступившей долгой тишине принц выпрямился и повернулся к человеку, сидевшему непосредственно за ним.
По его одежде Дориан понял, что это мулла, религиозный наставник, в исламе — то же, что священник.
— Объясни слова ребенка, — приказал принц.
— Это сто десятый стих восемнадцатой суры Корана, — неохотно признал мулла. Лицо у него было круглое и лоснилось от сытой жизни, большой живот лежал на коленях. Редкая бородка выкрашена хной. — Ребенок прочел стих точно, но ведь и попугая можно научить точно произносить слова, смысл которых ему не понятен.
— Что ты понимаешь под праведностью, дитя?
Уил Уилсон подготовил его к этому вопросу, и Дориан без колебаний ответил:
— Вера в истинного Бога и отказ от поклонения идолам, от обожествления людей, сил природы или в особенности себя.
Аль-Малик снова повернулся к мулле.
— Это слова попугая?
Святой человек был в замешательстве.
— Нет, господин. Это поистине мудрые слова.
— Сколько тебе лет, дитя?
Аль-Малик устремил на Дориана проницательный взгляд темных глаз.
— Одиннадцать, почти двенадцать, — гордо ответил Дориан.
— Ты мусульманин?
— Я скорее позволю, чтобы мой нос съела проказа, — ответил Дориан. — Я христианин.
Ни принца, ни муллу такой откровенный протест не рассердил. Они так же решительно отвергли бы подозрения в вероотступничестве.
— Иди сюда, мальчик, — ласково сказал аль-Малик, и Дориан подошел к нему. Принц протянул руку и взял прядь вымытых блестящих волос. Дориан терпеливо подчинился. Принц пропустил его волосы через пальцы.
— Поистине волосы самого пророка, — негромко сказал он.
Все в комнате хором сказали:
— Хвала Аллаху.
— Можешь отослать его, — сказал принц аль-Ауфу. — Я видел достаточно, и нам надо поговорить.
Бен-Абрам взял Дориана за руку, и они направились к выходу.
— Сторожите его бдительно, — сказал принц им вслед, — но обращайтесь с ним хорошо.
Бен-Абрам сделал жест уважения и покорности, прикоснувшись к губам и сердцу, и отвел Дориана назад в камеру.
Слуги аль-Ауфа принесли свежий кофе.