Помоги мне лечь на носилки.
Он попробовал подползти к носилкам, на которых Ясмини должны были отнести к могиле, но от этого движения в его животе раскрылась зияющая рана. Потекла свежая кровь, и Куш снова лег, сжимая рану.
— Помоги мне, аль-Амхара. Позови на помощь других, пусть отнесут меня к врачу.
С безжалостным лицом Дориан наклонился, схватил Куша за ноги и потащил по полу к двери.
— Нет! Не надо! Рана раскроется шире, — завопил Куш, но Дориан не обратил внимания на его протесты.
За Кушем на плитах оставался длинный скользкий след из крови и пищеварительных соков.
Куш застонал и ухватился за дверной косяк, цепляясь за него с отчаянием утопающего. Дориан отпустил его ноги, стремительным движением, за которым почти невозможно было уследить глазу, извлек ятаган и одним взмахом отрубил три пальца на правой руке, которой цеплялся Куш. Евнух завопил и прижал изуродованную руку к груди. Он в ужасе смотрел на нее.
— Ты искалечил меня, — закричал он.
Дориан спрятал ятаган в ножны, снова схватил евнуха за ноги и потащил по земле к отверстой могиле.
Они преодолели половину расстояния, прежде чем Куш понял намерение Дориана. Его крики стали высокими, бабьими, он дергался и сопротивлялся, а внутренности волочились за ним по песку.
— Женщины услышат твои вопли и подумают, что твои грязные свертки раскрылись в животе Ясмини, — сказал Дориан. — Пой, жирный мешок свиного сала. Тебе никто не поможет, кроме дьявола в аду.
Последним толчком он перевалил Куша через край ямы, и тот упал на тела евнухов.
— Милосердия!
Он попытался встать, но боль в кишках была слишком сильна, и он, поджав колени к груди, прислонился к стене только что выкопанной могилы.
Дориан вернулся в домик за лопатой. Когда первые порции земли посыпались в яму, Куш закричал:
— Нет, нет! Как ты можешь так поступать со мной!
— А как ты совершал свои чудовищные злодеяния, мучая беззащитных женщин, находившихся в твоей власти? — ответил Дориан.
Куш кричал и молил о пощаде, пока земля не заглушила его крики.
Дориан упрямо работал, пока не забросал землей яму с тремя телами. Потом утоптал землю и сделал аккуратную насыпь.
Из домика он принес могильную плиту с именем Ясмини и установил на насыпи.
Обвязал плиту лентой с поминальной молитвой о мертвых, похороненных в могиле.