Вместе с Аболи и остальными моряками они образовали стальной круг и стали отступать в строю, который много раз использовали в прошлом.
Предводитель арабов в бою не участвовал, и они потеряли решимость и не спешили напирать на преграду из сабель. Том добрался до подножия стены там, откуда можно было подняться наверх, и рявкнул:
— Все уходим, парни! Каждый за себя, и последний попадет к дьяволу!
Они поднимались, цепляясь за камень руками, потные, тяжело дыша и бранясь. Но не успели добраться до верха, как арабы внизу собрались и произвели первый залп.
Том оглянулся в тот миг, когда раненый достиг дна, и увидел, как окружившие моряка арабы рубят его на куски.
— Мы не можем помочь бедному Дэви, ребята. Наверх!
Том и Аболи одновременно поднялись на вершину, защитившую их от огня снизу. Они остановились, чтобы перевести дух и собрать остальных.
Пот струился по татуированному лицу Аболи; он посмотрел на Тома и покачал большой лысой головой; ему не нужны были слова, чтобы красноречиво выразить свои чувства.
— Ничего не говори, Аболи. Ты снова доказал, что мудр, как Бог, только не так красив, — рассмеялся Том; он по-прежнему тяжело дышал. — Пойдем, парни. Возвращаемся к лошадям.
Сара держала лошадей в густых зарослях в ущелье. Она взглянула на их лица — моряки несли с собой двух раненых — и не стала ничего спрашивать.
Одного из раненых прихватил Люк, второго — Уил Уилсон, остальные моряки ухватились за поводья, и все направились на юг.
Воины-лози давно разбежались по кустам.
— Вихрь вернулся и захватил нас. Они выслали против нас целую армию, — сказал Аболи."
"— Наши дни в Форте Провидения подошли к концу, — согласился Том, ехавший рядом с ним. — Слава Богу, «Кентавр» не загружен.
Дориан лежал в колее в проходе, куда упал, раненный. Бен-Абрам, старый врач, не разрешал поднимать его, пока не наложил на рану примочку и не перевязал ее, чтобы остановить кровотечение.
— Сердце и легкие не задеты, — мрачно сказал он, — но он все равно в смертельной опасности.
На изготовление носилок пошли древки копий и кожаный клапан палатки.