— Заберем его сегодня же ночью, — решил Том. — Вот как мы это сделаем.
Они подошли к лагерю с наветренной стороны, чтобы их лошади не учуяли арабских коней и не заржали. Ясмини оставили держать лошадей и прошли на край леса. Лагерь гудел, как улей, воздух помутнел и посинел от дыма сотен костров. От лошадей и к лошадям без остановки сновали конюхи и слуги, солдаты отлучались по нужде в ближайшие кусты и возвращались к своим тюфякам, повара разносили по лагерю котлы с дымящимся рисом и раздавали ужин. Было всего несколько часовых и не ни следа порядка.
— Абубакер плохой воин, — презрительно сказал Батула. — Аль-Салил никогда бы не допустил такого разброда.
Том послал Батулу в лагерь первым, остальные через некоторые промежутки последовали за ним, по одиночке, двигаясь небрежно, с закутанными лицами, и спрятав оружие. Батула прошел к площадке в середине лагеря, где отдельно от прочих стоял кожаный шатер.
В свете костров Том заметил, что кусты вокруг шатра не расчищены, но его охраняют не меньше трех стражников.
Батула уселся под ветвистым деревом марула в сотне ярдов от шатра пленника. Остальные незаметно подошли к нему и сели рядом. Они сидели кружком, расправив одеяния, и ничем не отличались от других оманских солдат, которые повсюду негромко разговаривали, пили кофе и передавали друг другу трубки.
Вдруг все зашевелились: приблизились три роскошно одетых араба, окруженные стражей. Тома охватила паника — он был уверен, что их присутствие обнаружено, но эти люди прошли мимо них к шатру.
— Тот, что в голубой кефии и в золотой одежде, — принц Абубакер, о котором я тебе говорил, — прошептал Батула. — Другие двое — аль-Синд и Бин-Тоти, хорошие воины и преданные Абубакеру люди.
Эти трое вошли в шатер, в котором лежал пленный Дориан. Том был достаточно близко, чтобы слышать неясные голоса за стенками шатра.
Послышался удар и крик боли. Том полупривстал, но Аболи схватил его за руку и усадил.
В шатре снова заговорили, потом Абубакер вышел, оглянулся и сказал внутрь шатра:
— Сохрани ему жизнь, Бен-Абрам, чтобы он мог умереть в больших мучениях.
Он рассмеялся и прошел так близко, что Том мог бы коснуться полы его одеяния."
"— Салям алейкум, великий господин, — сказал Том, но Абубакер даже не взглянул в его сторону и удалился в собственный шатер в центре лагеря.
Шум постепенно улегся. Затихали голоса, люди заворачивались в шали и ложились у костров, костры догорали до угольев.