– Немедленно стул нашей прекрасной хозяйке. Прошу! Мне будет приятно в вашей компании. Обожаю добрых старушек. От них всегда исходит прошедший сексуальный опыт. Ностальгические воспоминания делают их неожиданно привлекательными.
– Господи! – взмолилась старая комсомолка-партизанка. – Спаси мою душу грешную… Что же это происходит?
– Сидай за спильне харчування, бабка, – перевел тот на «мову». – И пидхарчись зо мною.
Оксана уже вытерпеть такого никак не могла и вышла из-за печки.
– Это что такое?! – звенящим голосом вопросила она.
Американец медленно встал, лицо вытянулось от восхищения и восторга.
– О, прекрасная леди, – скучно сказал переводчик, – и вы здесь. Как я рад нашей новой встрече. Я очарован тобой. Все эти долгие часы я думал только о тебе, моя крошка. И стал изучать русский язык. Чтоб понимать тебя без переводчика.
Но Оксана осталась непреклонной:
– Скажи ему, чтоб выметался отсюда!
Мистер Джон лепетал что-то нечленораздельное, и, видно, чувства у него в ту минуту были искренними, однако все портила его толстозадая тень.
– Русская колдунья, – вещала тень, занятая пищей. – Ты меня околдовала… Дай мне твою руку… При первой встрече произошло недоразумение… Это был неточный перевод… Ты покорила мое сердце. Дай же руку!
Оксана подбоченилась:"
"– Может, сразу ногу ему? Пинком под зад? Нахалы! Бабушка, а вы что стоите, как лом проглотили? Гоните их в шею!
Ошалевшая Сова наконец-то пришла в себя, ощутив поддержку, метнулась на свою половину и вышла оттуда с трехлинейкой наперевес.
– Хенде хох! Выходи по одному!
Все на мгновение замерли, но телохранитель Гуменника оказался на месте. Он перехватил ствол, одним ловким движением вырвал винтовку и закрыл собою батьку.
Тут запоздало опомнился Волков, кинулся к крестной:
– Елизавета Трофимовна! Да ты с ума сошла!
– Отдай винтовку! – потребовала та. – Немедля отдай!
Восхищенный мистер, ничего словно и не замечая, тянулся к Оксане и все еще что-то бормотал, оставаясь никем не понятым.
– Это же международный скандал! – сдавленным голосом заговорил Мыкола, вращая глазами.