Оксана попыталась исправить нарушенный порядок на столе – заровняла салаты, убрала грязные тарелки, приборы, но, поставив новые из шкафа, осталась неудовлетворенной и села, подперев голову руками:
– Ох, доля моя, доля…
Потом налила себе рюмку горилки, выпила одним глотком и не поморщилась.
Тем часом из люка показалась голова Совы:
– Ну-ка, помоги!
Вдвоем они кое-как вытащили из подпола станковый пулемет, аккуратно замотанный тряпками, с которых еще сыпался легкий, пыльный грунт, и крутобокую макитру из-под сметаны.
– Мое приданое, – с любовью и грустью сказала бабка. – Собирала, собирала, а все прахом…
– Как это – приданое?
Бабка заботливо отряхнула землю и принялась разматывать промасленные женские чулки – с бережностью, как если бы распеленывала ребенка.
– Так я в войну замуж собиралась, вот и копила. Винтовка тоже из приданого. Думала, сыновьям будущим сгодится. Или внуку… Да ведь Кур так и не взял меня.
– И меня, бабушка, не берут, – пожаловалась Оксана. – Тоже приданого целый сундук накопила…
– А этот, кобель заокеанский? – между делом спросила Сова.
– Понравилась я ему. Комплименты вроде говорил…
– Вот агрессор, а? Все время у них наступательная политика!
– Мне так нравится…
– Кто это тебе нравится? Политика или «Максим»?
– Нет, американец… Симпатичный, между прочим. Даже обаятельный…
– Я тоже заметила. – Сова протерла казенную часть и открыла приемник. – Что он делал… И как на тебя глядел!
– Как?
Сова достала из макитры свернутую в рулон ленту с патронами, заправила в пулемет и передернула затвор.
– Да как? Известно! Одичали они там, что ли, в своих Соединенных Штатах? Муданты хреновы…
– Вроде, нормально смотрел, бабушка!
– Где там нормально? На тебя глядит, а переводчика по заднице гладит. А тот, стервец, в это время оладьи трескает.
– Не заметила…"
"Бабка, развернув пулемет в сторону дверей, оставила его возле отворенного люка, как возле окопа, – чтоб стрелять из укрытия, и набросила на него цветастую шаль.
– Глаз у тебя еще не навострен… А я затылком их вижу. Ей-богу, кастрировала бы, чтоб породу не портили!
Только она закончила все приготовления, как в дверь постучали. Женщины переглянулись, и на лицах вмиг вызрела мука – неужели возвращаются?
Стук повторился, и в тот час послышался голос Курова:
– Отворяйте, вы чего там? В кургыттару вас!
Сова откинула задвижку – на пороге нарисовался распаренный, веселый и помолодевший дед.