Однако на него и внимания не обратили, мало того, бабка отпихнула его и выглянула на улицу:
– Где Юрко?
– Как где? – отчего-то ухмыльнулся тот. – На службу пошел!
– На какую еще службу?
– На шаманскую! У него ведь с потемками работа начинается. И до третьих петухов.
– Почто же ты его отпустил? – взвинтилась Сова. – Мы тут пластались, стол собирали. Чтоб встретить как полагается! А он отпустил!
– Насильно держать не имею права. – Куров сунул ей сверток с бельем. – Это велел тебе вернуть.
Сам взял плошку с малосольными огурцами и одним духом выпил весь рассол.
– Вы хоть попарились?
– Как же! И попарились мы вволю, и намылись… В кириккитте ее мать! Лет двадцать скинул. Так что сегодня держись, бабка! Тыала хотун!
– Ой, болтун! – заворчала та. – Вот язык-то без костей!
– Хоть немного-то похорошел Юрко? – с надеждой спросила Оксана.
– Еще бы! Молодец стал красный! Увидишь, так не насмотришься.
– Язык-то не вспомнил?
– Мы уже друг друга понимаем.
– А это что?
– Он свое опять надел, – пояснил дед и потянулся за четвертью. – Ему положено в форме быть, когда камлает.
– Да ведь он же в лохмотьях! В дырявых шкурах!
– Между прочим, это священная малица, а не шкуры. – Налил рюмку. – Обладает магической защитой тела от нечисти. Там на ней специальные знаки. Броня, одним словом… А что это вы, стол накрыли и не приглашаете?
– На него же охотиться пошли! – спохватилась Сова.
– И пускай потешатся. – Куров выпил и крякнул. – С легким паром, Степан Макарыч!
Сова поняла, что опростоволосилась, не поздравила деда с легким паром – в прежние годы это было обязательной традицией, – но сейчас ей было не до того:
– Как это пускай? А поймают? Усыпят уколом и в Америку свезут?
– Его совсем не усыпят, – уверенно сказал дед. – Он же трехглазый.
– Ты вот такой спокойный сидишь! А мне до третьих петухов не спать! Покуда не вернется!
– Ты что, тоже злой дух? На промысел выйдешь?
– Ох, и бессовестный же ты! – обиделась Сова.
– Вы бы это… Вы бы с Оксанкой сходили в баню, – невозмутимо посоветовал он. – Там еще пару много. Тоже, может, помолодели бы… Эдак лет на сорок!
– Не смейтесь над бабушкой, Степан Макарыч! – вступилась Оксана.