– Считаю до трех! – громыхнуло под сводом башни. – Не откроешь – разнесу тут все! Всю вашу таможню с землей сровняю! Ты меня знаешь, Мыкола!
– Я не Мыкола! – в отчаянии крикнул Вовченко. – Ну что вы, Тамара Шалвовна ? Во второй раз путаете меня. Я Шурка, Александр Вовченко!
– Ну, все, Волков! – Тамара поставила сумку. – Я тебя предупреждала!
И ухватившись за стальную ручку, стала рвать с такой силой, что дрожь, а потом и сотрясение побежали по всему таможенному храму. Мирно спавший доселе Семен Волков проснулся от заметного колебания, выглянул в часовой проем и метнулся к лестнице.
– Что, началось? – с любопытством спросил он. – А я вам говорил – рухнет!
Но и на сей раз башня устояла, ибо строили турки, а они умели возводить подобные сооружения и цемент не воровали. Однако вмурованная, закрепленная штырями дверь расшаталась и вылетела из проема. Привыкшая всюду вламываться, судебный пристав оттащила ее в сторону, подхватила сумку и преспокойно пошла по лестнице.
А она поднялась в святилище и вдруг устало повалилась на диван:
– Измучил ты меня, Волков…
– Тамара Шалвовна, – уважительно сказал Шурка, – я Вовченко, вот мой паспорт…
Полез в карман рубашки, где обычно летом носил документы, и с удивлением вынул корочки свидетельства о браке.
– Ну, теперь-то ты не станешь отказываться? – миролюбиво спросила она.
Шурка взглянул на нее незамутненным детским взором:
– От чего?
– Что ты мой законный муж, Волков Николай Семенович.
– Нет, – сказал он. – А вы кто?
– Мыкола! – одернула было Тамара, но, вглядевшись пристально, что-то заподозрила. – Ты пил ночью? Физиономия у тебя припухшая. И фингал под глазом… Пил или нет, говори?
– Не помню, – искренне признался Шурка.