– Да так, Мыкола, так… Но сейчас не до нее!
– Как это – не до нее? – изумился тот. – Может, поймал ее мутант и уволок?
– Ее, суперечливую, и черт неймет! – в сердцах отмахнулся Дременко. – Страсть яка норовлива!
– Вот и надо замуж отдавать, чтоб угомонилась! Тот головой тряхнул:
– Отдал бы, да ведь ждет Юрка, внука Куровского. Еще тот мерзотник, весь в деда. Зачумил голову дивчине…
– Не ждет она его, Тарас Опанасович.
Дременко глянул из-под мохнатых бровей, словно медведь из берлоги:
– Кто же тебе сказал такое?
– Сама и сказала.
– Ты с ней такие разговоры ведешь? – спросил голова подозрительно.
– Что же не вести? Мы с Оксаной всякие разговоры ведем…
– Был бы жених, так отдал бы не глядя, – вдруг вздохнул голова, озираясь. – Да где взять такого, чтоб ей по нраву был? Она ведь привередливая – страсть. Ох, кому-то достанется горя с ней похлебать…
Волков с духом собрался:
– Да я бы не прочь, Тарас Опанасович, хлебнуть.
– Чего хлебнуть? – не понял или схитрил тот.
– Горя с Оксаной.
– Ты?..
– Чем я ей не жених? Постарше буду, так и она не первой свежести дивчина. Сама виновата, давно хотел посвататься, да куда там!
– Шутишь, Мыкола?
– Не шучу, Тарас Опанасович! – Волков почуял момент откровения. – Давай с тобой поговорим, как мужики. Нравится мне Оксана, а потому я готов тебе должность уступить и больше не ходить в конкурентах. А своему электорату объявлю, чтоб за тебя голосовали.
Этого Дременко уж никак не ожидал, и вид у него был такой, словно он в лесу заблудился и теперь лихорадочно вертит головой, дабы сориентироваться.
Но быстро взял себя в руки и проворчал в сторону:
– Знаю я твой электорат… Контрабандисты…
– Как хочешь назови, а полноправные граждане. И весьма активные, между прочим, порядок знают, так что голос свой отдадут, за кого скажу.
Это голова проглотил, как карась наживку, но вдруг трепыхнулся:
– Ты ведь с Тамарой Кожедуб живешь?
– Одно название – живу, – отпарировал Мыкола.
– Як же ж Сильвестр Маркович?
– Мне с ним детей не крестить!
Дременко губу закусил, бровями глаза прикрыл – соображал, должно быть. Николай же Семенович понял, дожимать надо голову:
– Принимай условия, Тарас Опанасович, пока сам предлагаю. И все останется между нами. А уж с Оксаной мы поладим.