Тарас Опанасович соображал с отчаянием и, конечно, угадывал, что в словах бывшего предрика проглядывает некая комбинация, – не мог тот жить без всяческих изощренных уловок, на которые слыл мастером. Однако выявить их с ходу голова был не способен, ибо совпартшкольное образование обрекало на тугодумность, – так считал Волков.
– А що? Дывлюсь, Мыкола, моя Ксанка и насправди тоби люба – колы тоби и кар'ера не потрибна? – наконец проговорил он, и переход на мову означал, что Дременко хитрит, вздумал еще поторговаться.
– Та як Ксаночку побачу, так хвыля в душе бьет! – признался тот.
Хмурый Тарас Опанасович впервые усмехнулся, и, как показалось, снисходительно:
– Внукив наплодыты – не велыка пиклування… Добре, подуматы треба, Мыкола.
– Некогда думать, – отрубил Волков. – По моим сведениям, Сильвестр Маркович пожаловал. С батькой Гуменником и американцем.
– Откуда ты узнал? – не сдержался голова. – Они ж тайно приехали!
– А ты откуда знаешь, что мы с Оксаной тут обнимались? По телевизору показывали?
Это был открытый намек на то, что Волкову известно о секретном договоре Дременко с Чернобаем, по которому установленные видеокамеры транслировали всю обстановку на таможне голове администрации района в сопредельном государстве.
– Ты больше года исполнять обязанности головы не имеешь права, – напомнил ему Мыкола. – Значит, определят дату выборов.
"– Не за тем пан Кушнер пожаловал, – озабоченно проронил Дременко и огляделся. – Ладно, Николай Семенович, согласен, если Оксанка пойдет. Нехай!
– Другой разговор!
– Ты мне вот что скажи… Правда, мутант возле таможни ночью отирался?
– Было дело…
– Москальские камеры записали что?
– Не знаю. Сам спроси у Вовченко.
– А ты что?
– У нас с ним жесткая конкуренция. Даже не здороваемся. Москаль, он и есть москаль, великодержавный шовинист и империалист.
– Будет тебе. По-моему, так у него не все дома…
– Прикидывается…
– Разведай у него про мутанта, на уступку пойди ради дела, сам прикинься.
– Да сдался тебе мутант, Тарас Опанасович! Судьба твоей дочери решается. И твоя, между прочим…
– Мне сейчас бы сыскать эту тварь… Или хотя бы место определить, где она прячется.
– На что тебе?
– Понимаешь ты, какое дело… – Тарас Опанасович замялся. – Только информация секретная.