Муж напрокат

― О, не торопитесь. Развлекайтесь.

Нора вышла и прикрыла дверь, а я задумалась. Интересно, мне показалось, что ее напутствие прозвучало с намеком? Не желая больше тратить время на ненужные мысли, я быстро достала из шкафа брючный костюм, покрутила его в руках и повесила на место. Что ж, пора было признаваться самой себе. Я несомненно выполню просьбу Колина и сменю одежду. Но кто сказал, что она будет менее соблазнительной? Мне хотелось, чтобы именно он обратил на меня внимание. Чтобы даже… ревновал. И пускай я просто тешила себя иллюзиями относительно желания Колина, все же наивная часть меня хотела в это верить.

Я достала черную юбку-карандаш с высокой талией и строгую белую рубашку. По-деловому и в то же время соблазнительно, потому что рубашка сидела достаточно плотно, чтобы каждый, кто посмотрит, мог оценить округлость груди, а юбка вообще обтягивала везде, где нужно. Надевая все это, я хихикнула. Никогда еще у меня не было такого острого желания быть заметной, яркой и привлекательной. Одевшись, я покрутилась у зеркала, оценивая масштабы своей привлекательности, и, кивнув, осталась довольна.

Я распустила волосы, подкрасила губы приглушенной красной помадой и теперь сама себе нравилась на все сто процентов. Медленно провела ладонями по бедрам, приподнялась на носочках и посмотрела сбоку на свои черные туфли на высокой шпильке. Да, набор соблазнительницы был готов.

Угнетало одно: я совсем не умела соблазнять. Я много раз наблюдала за тем, как, например, Карен флиртует с Колином.

Она как-то по-особому смотрит на него, хлопает глазками, касается в нужное время и в нужных местах. А что умела я? Я была прямой, как железнодорожный путь: не свернуть, если дорога не проложена. Не могла же я подойти к Колину и сказать: «Тот поцелуй оставил на мне твое клеймо, теперь я хочу тебя. Бери». Я хмыкнула и покачала головой. Так все это глупо. Как будто первая влюбленность. Тогда я еще могла позволить себе безрассудные поступки, могла позволить не думать и не анализировать. Но мне было пятнадцать. А теперь я взрослый человек, который в первую очередь должен задуматься о последствиях своих поступков и только потом совершать их.

Посмотрела еще раз на свои губы, раздумывая, не стереть ли эту помаду и не накрасить ли их менее яркой. Но какая-то часть меня все же хотела, чтобы Колин заметил. Чтобы вспомнил мои губы и захотел снова поцеловать их. Наверное, я была не права, что ворвалась в его личную жизнь вихрем и за один день изменила все.