Надо узнавать по своим каналам, стороной.
Однако ясно, что отец не погиб. Смерть кого-то из своих в полку чувствовали очень многие офицерские жены, – непонятный, необъяснимой наукой, но четко выраженный эффект. Еще, бывало, не успевала с горячей точки прийти скорбная радиограмма, а двор перед ДОСом, домом офицерского состава, темнел, словно накрывался вуалью, душой чувствуя уже нависший над кем-то груз-200… Разговоры становились тише и сдержаннее, дети в песочнице начинали играть как-то сосредоточенно, мужики принимались здороваться несколько раз на дню, словно забыв к вечеру, что утром уже виделись.
Ничего этого сейчас не было. И это был, хоть и совершенно иррациональный, но очень серьезный, верный показатель."
"– Придешь ужинать-то? – услышал он вдруг, включившись.
– А что у вас на ужин?
– Борщ! – гордо сообщил Михалыч.
– Нет, спасибо. Я суп на ночь не ем.
– Правильно! – одобрил Михалыч. – Так держать!
Что он этим хотел сказать, он и сам бы не ответил, но чувство законченного на оптимистичной ноте разговора грело полковничью душу.
* * *– Дай глянуть, – попросил Жбан, указывая на Колин пистолет.
– На, – Аверьянов протянул пистолет, – рукоятью вперед.
– Так?
– Ага.
– Можно?
– Нажимай.
– И ничего? – растерялся Жбан.
– Да не заряжен. Без патронов. Смотри. Как лук без стрел.
– Понятно. …А заряди? На пробу?
Коля отрицательно мотнул головой…
– Нет больше «стрел»? То есть патронов? – догадался Жбан.
– Есть. Но… Беречь надо.
– Согласен. Жалко.
– У них большая банда?
– Татары-то? Как саранчи.
– Чего – под сотню? Больше?… Дюжина дюжин?
– Какой там! …Море! Окиян. Их там без счета.
* * *В бездонном небе тихо плывут облака.
Вид из Берестихи открывается на многие версты. Куда ни глянь вдаль – сколь хватает глаз, во все стороны – синие зазубренные ленты: далекие, неподвижные леса.
Обессиленные пережитым жители и защитники Берестихи не спеша стекались на «площадь» – затоптанную пыльную площадку перед «княжескими палатами» – просторной, по сути, избой, с высоким крыльцом, красиво украшенной резьбой…
Бог знает откуда на свет божий стали выползать и ребятишки…
– Люди! – сказал Афанасич сверху, поднявшись на крыльцо княжеских хором. – Поблагодарим князя иноземного, спасителя животов наших!
Все молча земно поклонились.