– Дай Бог тебе!
– Такой колдун большая редкость…
– В летах столь юных!
– Сердце доброе: главного убил!…
– Молоньей с громом!
– Только шапка отлетела!
– Дай тебе Бог к старости летать выучиться!
– Будешь к нам прилетать…
– Спасибо тебе!
– Кланяемся низко!
Коля, растроганный, только кивал головой…
– Люди! – обратился тем временем Афанасич к народу. – Нам надо уходить отсюда.
– Сегодня же! – согласились берестихинцы.
– Скарб собирайте. Уйдем в ночь, на закате. В медвежье урочище в темноте Жбан с Шилом проведут, а рассветет, уйдем подале, в рютинские топи.
– Нет. Я не могу уйти.
– Здесь погибнешь!
– Не факт, – качнул головой Коля. – Я не могу далеко отходить от контейнера. То есть того, на чем я сюда прилетел.
– А на чем ты сюда прилетел?
– Штука такая, как изба… У прудика стоит. В лесу.
– У Матрехинского пруда, – уточнила Олена.
– Как изба из железа…
– Да, – кивнула Олена. – Как яйцо огромное, покрытое серебряным горностаем.
– Оно бесшумно летает…
– А когда появляется, березы ломает и с корнями из земли вырывает… – подтвердила Олена.
– Свят-свят… – пронеслось по толпе берестихинцев.
– Сила нечистая, знать!
– Дьявола игрушка!
– Да мы вам правду говорим! – Олена прижала руки к груди.
– В пламени горит оно, яйцо-то?
– Не знаю, – ответил Аверьянов. – Но думаю, что нет, не горит.
– А надо сжечь! – заметил кто-то.
– Я вам сожгу! – пригрозил Николай. – Так сожгу, что мало не покажется!
– Он вас сожжет! – уверенно, по инерции подтвердила Олена.
– Он нас сожжет?!
– Чего-чего?!
– Берестиху сжечь грозится!
– Да он же сам злой дух! – «сообразил» кто-то.
– В яйце летает. Татарский огонь потушил, сам сжечь собрался!
– Дьявола посланник! Вези-вола!
– Вельзевула!
– Да что вы, братцы, я ж крещеный!
– Перекрестись!
– Да вот, пожалуйста!
– А молитву своему святому, Николаю Чудотворцу, – прочти!
– Сейчас…
Он не то чтоб не помнил, а никогда и не знал этой молитвы.
– Забыл, что ли? – ехидно спросил кто-то.
– Забыл, забыл… – понеслось отовсюду с угрозой в интонации.
– Да вовсе не забыл, а просто вспомнить не могу. Ну, кто подскажет мне?
В толпе началось мычание на все голоса…
– У нас, видишь, дьяк уехал…
– А я сам, видите ли, уехал от дьяка… – усмехнулся Коля.
– Пусть десять раз перекрестится и крест свой на шее покажет.
– С удовольствием! – согласился Аверьянов, истово крестясь, затем продемонстрировав нательный крест.