Ну и раскрутил их так, что едва ли не фейерверк получился. Кто ж знал, что срикошетят они в область наименьшего сопротивления. А я тогда такой защитой, которая у комиссии была, не обладал. Еле выжил.
— Хм. Ну это мне не страшно. Ты лучше расскажи: дальше-то что? Как сам процесс обучения проходит?
— Ну-у… школа закрытая, хоть и стоит в центре города. Окружена высокой каменной стеной, в которой есть пара секретных лазов. Я их тебе потом покажу.
Киваю, требуя продолжения. Горшок раздухарился, едва ли не впервые попав в центр всеобщего внимания.
— Внутри стен школы есть конюшня, общежитие. Пруд имеется небольшой… Конечно, есть сторожка, там живет охранник, большой такой седой гном. Говорят, на нем одном весь защитный купол школы и держится. И если бы не он — вся та магия, что творится в школе на уроках, давно подорвала бы город. Ну или натворила бы немало бед.
— Да ладно. — Кноп сверкнул рубиновыми глазками и сложил когтистые ручки на груди. — Не может этого быть. Наверняка заслон ставили лучшие маги! Чтобы безопасность столицы зависела всего лишь от одного сторожа, да еще и гнома, — не, не поверю.
— Не веришь — и не верь. — Горшок фыркнул и повернулся ручкой ко мне. — А только это не простой гном. Говорят, он пережил последнюю битву! И сам, лично, сражался с рыжим некромантом, сеявшим в то время смерть и ужас.
— Кх-кх. — Я закашлялась, представляя, как мой личный кошмар становится всеобщим. Он что, всех подряд заставлял полы мыть? Н-да.
— Ничего смешного.
— Ну и ладно. Последнюю войну, великого Ланселота и прочее — это мы оставим на потом. Тогда зачем пошел к нему служить, раз так его боишься?
— Ты с ума сошла? А распределение! После окончания школы либо ты идешь в академию, если деньги есть и оценки высокие, либо в услужение на пять лет, копить на учебу.
Поглаживаю горшок по ручке, утешая.
Мы притихли, задумчиво сидя на подоконнике и глядя на перемигивающиеся за стеной костры гномов.
— А ты учебники собрала? Ну там тетради и прочую ерунду? — встрепенулся Кноп.
— Собирать-то мне особо и нечего. Да и потом, я же не ученица, я лаборантка, — с отвращением и тоской в голосе.
— А-а. Ну да, ну да.
Помолчали.
— А хотите, спою? — Сама не знаю, зачем брякнула.