Зебровски пошел привести Жан-Клода, Натэниела я оставила беседовать с довольно симпатичной полицейской, а сама пошла в кабинет к Дольфу.
Он стоял у дверей как небольших размеров гора. Шесть футов восемь дюймов, сложение профессионального борца. Темные волосы подстрижены ежиком, торчат голые уши. Костюм отглажен, галстук завязан безупречно. Он уже наверняка отпахал сегодня не менее восьми часов, но выглядит как новенький.
Он посмотрел на меня очень внимательно:
— Я рад, что ты жива.
— Спасибо, я тоже."
"Он махнул рукой и повел меня по коридору в сторону от кабинета, от столов, к камерам для допроса.
Я ощущала, насколько он зол, почти как энергию оборотня. Чем заслужила я такой гнев?
Дольф придержал для меня дверь, и я протиснулась мимо его туши.
— Садись, — сказал он, закрывая за нами дверь.
— Спасибо, я постою. Мне хочется забрать Жан-Клода до рассвета.
— Я слыхал, что вы с ним больше не встречаетесь.
— Он был задержан без предъявления обвинения по подозрению в том, что убил меня. Я жива, так что мне хотелось бы его забрать.
Дольф смотрел на меня такими холодными и непроницаемыми глазами, какими смотрел обычно на свидетеля — не подозреваемого, — который не слишком ему нравится.
— У Жан-Клода чертовски хороший адвокат. Как вы смогли продержать его семьдесят два часа без предъявления обвинения?
— Ты — сокровище города. Я всем сказал, что он тебя убил, и мне помогли на время его потерять.
— Черт побери, Дольф, тебе повезло, что не попался слишком ревностный служака и не сунул его в камеру с окном.
— Да, не повезло.
Я уставилась на него, не зная, что сказать.
— Дольф, я жива. Он меня не трогал.
— А кто?
Тут уж моя очередь пришла смотреть непроницаемыми глазами копа.
Он подошел ко мне, навис надо мной. Запугать меня ростом он не пытался — знал, что это все равно не выйдет. Просто он такой здоровенный. Взяв меня за подбородок, он попытался повернуть мне голову в сторону. Я выдернулась.
— У тебя на шее шрамы, которых неделю назад не было. Блестящие, недавно зажившие. Откуда?
— Ты поверишь, что я не знаю?
— Нет.