— На каком основании? Я ничего не нарушила, Дольф, только показала, что я не мертва. Если бы я тебя не знала, я бы подумала, что ты разочарован.
— Я рад, что ты жива.
— Но горюешь, что не можешь взять Жан-Клода за задницу. Так?
Он отвернулся. Наконец я попала в точку.
— В этом дело? Ты огорчен, что не можешь арестовать Жан-Клода и добиться для него казни. Он меня не убивал, Дольф. И все равно ты хочешь его смерти?
— Он уже мертв, Анита. Он просто не знает, что надо лежать.
— Это угроза?
Дольф испустил низкий глубокий выдох:
— Анита, он ходячий труп.
— Я знаю, кто такой Жан-Клод, Дольф. Наверное, лучше, чем ты.
— Это я все время слышу."
"— Ты что, злишься, что я с ним встречаюсь? Ты мне не отец, Дольф. Я имею право встречаться с кем хочу.
— Как ты можешь терпеть его прикосновения?
И снова гнев, злость.
— Ты хочешь его убить за то, что он мой любовник? — Я не смогла скрыть удивления.
Он не смотрел мне в глаза.
— Ты меня не ревнуешь, Дольф, и это известный нам обоим факт. Тебе не нравится, что он не человек?
— Он вампир, Анита.
Уровень эмоций был слишком личным, интимным. И тут до меня доперло.
— Дольф, какая женщина в твоей жизни трахается с нежитью?
Он шагнул ко мне, дрожа всем телом, огромные руки сжались в кулаки. Почти багровой волной ярость залила его лицо. Скрипя зубами, он проговорил:
— Выметайся.
Я хотела что-то сказать в извинение, но говорить было нечего. Осторожно пробираясь мимо него, не спуская с него глаз, я вышла в коридор.
Будь я в компании другой женщины, мы бы тут же обсудили, что сейчас произошло. Будь я в компании нескольких женщин, мы бы тоже обсудили. Но Зебровски был копом. А копы на личные темы говорить не будут. Если ты случайно узнаешь о чем-то личном, по-настоящему больном, ты будешь на фиг молчать — разве что сам объект захочет об этом говорить.
Зебровски провел меня через замолчавшую комнату персонала. Когда мы вошли, к нам повернулся человек. Он был высокий, темноволосый, с сединой на висках. Четкие суровые черты лица начали расплываться на краях, но он был красив мужественной красотой, что-то вроде Мальборо. Что-то в нем было знакомое.