Черное на черном — и кожа у меня кажется почти прозрачной, будто должна светиться. Глаза у меня угольно-черные. И вид у меня был эфирный, как у бескрылого ангела в несчастливый день. Ладно, пусть я падший ангел, но все равно эффект разительный. Я давно усвоила урок: если тебя не любит мужчина твоей жизни, лучшая месть — хорошо выглядеть. Если бы я следовала этой стратегии до конца, я бы накрасилась, да хрен с ним. Я в отпуске. А в отпуске я не крашусь.
В кухне была толпа. Приказ одеться был воспринят без пререканий.
Калеб прислонился к столу в джинсах с расстегнутой верхней пуговицей, так что было видно кольцо в пупке.
Натэниел сидел за столом, заплетя длинные волосы в косу, спадавшую на спину. Грудь его была голой, но я, не проверяя, знала, что одежда на нем есть. Он достаточно меня знал и знал, что я не люблю, когда гости расхаживают голыми.
Игорь и Клодия стояли. В свете дня татуировки Игоря еще сильнее бросались в глаза. Они покрывали руки, насколько я могла видеть через белую майку, и грудь тоже, и шею, как текучие драгоценности, от которых нельзя было оторвать глаз. Даже на расстоянии они красиво смотрелись на бледной коже. Татуировки я не слишком обожаю, но представить себе Игоря без них было бы трудно — они очень ему шли. На нем была наплечная кобура, и как-то она не очень подходила к белой майке, но ладно — не меня же так одели.
Клодия рядом с ним выглядела положительно ординарно — если женщина ростом почти в семь футов и с такими мышцами может выглядеть ординарно. Пистолет на пояснице и близко не был так заметен, как у Игоря. Черные волосы увязаны в тугой пучок, лицо оставлено чистым и пустым, включая глаза.