— Во-во.
Он зол, но скрывает это под маской спокойствия. Киваю и не говорю больше ни слова. Если после случившегося и услышанного сегодня мне придется ночевать там, где меня чуть не убили, я окончательно тронусь умом.
А вот когда мы паркуемся, я понимаю, что скорее сумасшествие мне грозит здесь. Это же та самая квартира. Его квартира.
Поднимаюсь на второй этаж, но меня словно протаскивают через кусты терновника. С болью и кровоточащими ссадинами.
Я словно в трансе снимаю шубу и на подкашивающихся ногах бреду в ванную.
Поля спит. Игорь вытащил ее сонную и прямиком понес в спальню.
Пока он укладывает спать нашу дочь, я реву взахлеб, смотря на свое мерзкое отражение в зеркале. Мне противно от самой себя. А еще я почему-то полностью уверена, что тот Алкин выпад пятилетней давности — спектакль. Сейчас я вижу это четко. А тогда, в том состоянии, в том непомерном отчаянии я не понимала ничего. Совсем.
Ведь она могла оказаться здесь случайно или же просто пришла со своим очередным нытьем.
Получается, если он видел меня тогда…
Именно поэтому исчез. Это же Мурас, он не прощает подобное. Он вообще прощать не умеет. Не заложено это в нем. Своим поступком я только облегчила жизнь Гончаровой.
Я ведь думала, что он просто забыл обо мне, как о разонравившейся игрушке. Вычеркнул.
А он и вычеркнул, только повод был иной.
Дура! Какая же я дура!
Прикрываю глаза, садясь на кафель.
Присаживаюсь напротив, непроизвольно всхлипывая.
— Ты знал?
Он молчит, только смотрит… так, что я чувствую себя последним ничтожеством. Сразу всплывает его недавний вопрос, который мне был непонятен.
— Я… Игорь, я тогда… не знаю, было ли тогда что-то, не помню. Я виновата, просто в тот день я пришла к тебе. Там была Алла, а днем моя сестра попала в аварию, и отец, — закрываю рот ладонью, проглатывая свой вой.
— Это не имеет значения, — поднимается, выливая жидкость из стакана в раковину, — спать иди. Мне не нужны твои откровения.
— Постой, — хватаю его за руку, — я же все это время думала, что ты мне изменил, что поспорил на меня.
— Я действительно на тебя спорил, — добивает, убирая мои пальцы со своего запястья.
— Значит, это правда?! — меня шатает.
— Да. Но это ничего не меняет.