— Мама? — Светик посмотрела невидящим взглядом куда-то мимо неё. — Ты здесь? Почему ты не зажжешь свечку? По окнам снова стреляют?
— Нет-нет, всё хорошо! — Олеся с трудом сдерживала слезы, стараясь сохранять бодрый голос. Она поставила свечу на трюмо у изголовья кровати. — Просто сейчас ночь, папа спит, я не хотела ему мешать. Хочешь, я принесу свечу и почитаю тебе перед сном?
— Не надо, — едва слышно выдохнула дочка. — У меня ушки болят… Мама, а у нас есть водичка? Можно мне попить… горлышко жжет…
— Конечно! — Олеся стерла катящиеся по щекам слезы.
— Не хочу… горячую… — губы Светика едва шевелились. — Больно пить… Можно холодной?
— Я остужу! — Олеся спешно поднялась на ноги. — Но закипятить надо обязательно, чтобы не заболеть! Это быстро!
Она схватила свечу и выбежала из комнаты. Несколько минут Олеся возилась с бутылью, сливая грязную воду по кастрюлям сначала через полотенце, затем через простыню.
— Не подходи… — слабо запротестовал он. — Не… рискуй… если ты сляжешь, кто будет… за водой для… Светика… ходить… Дай, я… сам… — Павел попытался дотянуться до полотенца, но не смог.
— Лежи, отдыхай! — Олеся решительно нахмурилась. — Ничего со мной не будет. Я же русская!
— А я… «Панацею» горстями… глотал… — он криво усмехнулся.
— Не болтай, не трать силы зря! — оборвала она мужа. — Ты справишься! Ты же у нас сильный! Спи, во сне выздоравливать легче. Я закипячу чаю и разбужу тебя!"
"Олеся вернулась в гостиную. Кофейник закипел, и она разлила кипяток по двум кружкам. В одну из них она положила чайный пакетик, другую принялась помешивать ложкой, дуя на кипяток. На улице снова загремели выстрелы.