Те же кроманьонцы были куда безразличнее к своим, зачастую игнорируя калек и раненых.
Наше возращение в Берлин получилось триумфальным: весть о захвате и сожжении Будилихи распространилась с невероятной быстротой. Будилиху знали и ненавидели даже в Берлине. Если в Макселе потомки «христоверов» составляли меньше половины населения, то в этом гнезде параноиков и сатанистов они значительно преобладали.
Даже с учетом убитых неандертальцев Панса мой отряд не уменьшился. За счет десятка воинов из общины Наима, Русов из Будилихи и вновь прибывших Русов из Макселя численность возросла.
Терс встречал нас во главе конного отряда уже в предместьях Берлина: я заблаговременно послал гонца с радостной вестью о локальной победе.
— Макс Са, — правитель соскочил с лошади, преклоняя колено. Я никак не мог заставить его прекратить это проявление уважения — Пабло крепко вбил своим потомкам в голову уважение к моей персоне.
— Терс, есть новости от Шрама и Гурана? Не подошла армия Дитриха к Мехико?
— Пока нет новостей, как только враг появится — они пришлют гонца.
— Сгорел, насколько могут гореть каменные дома. По крайней мере, крыши и все деревянное сгорело; не думаю, что в ближайшее время появятся желающие там поселиться. — Я спешился, поднимая с колен Терса. Где-то в глубине души у меня всегда была мысль, что Терс и Гуран могут быть моими правнуками. Но когда Терс при моем первом прибытии в Берлин перечислял своих предков, сыном Пабло он назвал Герма.
— На какое-то время сатанистам будет не до нас, они сами будут ожидать нападения. Это паузу надо использовать, чтобы решить вопрос с Дитрихом. Сегодня отдохну, а завтра отправлюсь в Мехик. Ты и Васт останетесь здесь и держите оборону. Поручу Баску решить вопрос с информацией из Макселя, чтобы мы знали заранее, если сатанисты начнут готовиться к нападению.
Всё это излагал Терсу, ведя свою лошадь под уздцы. Правнук Пабло выслушал не перебивая.
Поговорить больше не удалось: мы достигли первой толпы берлинцев, спешащих нам навстречу.
— Макс Са, Макс Са, — хором приветствовали меня горожане, прослышавшие о судьбе ненавистной Будилихи.
Процесс мягкой миграции из Макселя в Берлин шел не одно десятилетие.