И вот оно, выражение его лица становится более болезненным, чем обычно.
– О, чувак, нет. Это все? Сегодня – тот самый день?
Я хмурюсь.
– Какой день?
Одной рукой он потирает глаза, другой – поглаживает свою темную бороду.
– Ты будешь просить своего благословения. О, черт. Просто покончи с этим и спроси уже. Тебе действительно нужно затягивать эту пытку и заставлять нас обоих чувствовать себя неловко? Я бы предпочел пытку водой. Черт возьми, мы оба знаем, что я скажу да, ладно? Так что давай, спрашивай уже.
Секунду я таращусь на него.
– Со всем уважением, сэр? Вы, мать вашу, невероятны. У меня была подготовлена целая речь. – Но, наверное, я рад, что мне не нужно ее произносить. Я не могу представить себе ничего более унизительного, чем изливать свое сердце человеку, для которого делиться чувствами равносильно пытке.
Прежде чем сесть за стол напротив, я ставлю перед ним тарелку. Весь мой настрой улетучился, когда я ворчу:
– Значит, у меня есть ваше благословение?
Он откусывает от бутерброда и медленно жует.
– Кольцо с тобой?
– Ага. Хотите взглянуть?
– Покажи его, парень.
Я лезу в карман за синей бархатной коробкой. Когда я открываю ее, его темные брови взмывают, словно два шарика с гелием.
– Не мог найти чего побольше? – саркастически спрашивает он.
– Думаете, ей не понравится? – На мгновение я впадаю в отчаяние.
– О, она будет в восторге. Ты ее знаешь. Когда дело касается украшений, то чем больше и ярче, тем лучше.
– Я так и думал, – с улыбкой говорю я.
– Да, ты прав. – Он кривит губы. – Хотя вы, ребята, еще молоды.
– А когда вы обручились с матерью Элли? – с любопытством спрашиваю я.
– В двадцать один, – признается он. – Поженились в двадцать два.
Я склоняю голову набок, как бы говоря «вот видите».
– Вы были намного моложе нас.
– Да, но сейчас другие времена, – хрипло говорит он.
Я подавляю приступ смеха. Это самое лучшее одобрение, какое я получу от Джо Хейза.
Мы чокаемся пивными бутылками, потом говорим о хоккее и едим наши бутерброды.
Моя следующая остановка – Манхэттен.