Думаешь, они прибегут тебя спасать?
— Я… я… — Паника в ее голосе, взгляде, на ее коже…
Она даже не подозревает, что показывает мне свою слабость, свою беззащитность. Я могу все. Могу делать с ней что пожелаю. И у нее не получится меня остановить. Потому что я хищник, а она — добыча.
— Я пойду в полицию! — Она смотрит на меня с вызовом, который только больше провоцирует.
— Да-а-а? Потом расскажешь, как все прошло.
— Тебе это с рук не сойдет! Не думай, что изнасилуешь меня и выйдешь сухим из воды!
Ее угроза так смехотворна, что у меня не получается сдержать смех.
— Мне даже интересно, что ты сделаешь… Но насилия не будет, Марина. Между нами — никогда. Только если ты сама попросишь. Может, однажды тебе захочется поиграть в жертву. Ты попросишь меня, и я с удовольствием тебе подыграю. Но настоящего насилия не будет НИ-КО-ГДА. Ты сама ко мне придешь, я подожду. Я умею ждать. Однажды ты поймешь, чего хочешь на самом деле.
Ее сердце стучит так оглушительно громко. И мое почему-то подстраивается в такт. Как она может жить, когда мышца выбивает такую дробь? Скорость запредельная, даже мне становится трудно дышать. Голова идет кругом от стука двух барабанов.
Я подхожу ближе, и ее сердце еще больше ускоряет свой бег. Я вижу результат этого — ее румянец становится пунцовым. На виске выступает крошечная капелька испарины. Зрачки расширяются, оставляя лишь тонкий ободок радужки. Настолько тонкий и незначительный, что теряется в черноте. Грудь вздымается, часто и быстро, как будто хочет быть ближе ко мне. («Отбор для Короля волков» X-o-qvIi)
Ее попытку сбежать я предугадываю до того, как эта мысль формируется в ее голове.
Марина сопротивляется изо всех сил. Но неужели думает, что сможет меня побороть? Это даже обидно. Даже не понимаю, как мы оба оказываемся на кровати. Тело действует само, полностью забив на предупреждения, которые орет мозг. Нужно остановиться. Потом ведь пожалею.