В помещениях, которые Лиля почему-то гордо зовет «мастерской» прохладно и пахнет краской. А еще…
Я бросаюсь к лежащему на полу Борису. Рядом с ним сидят Маттиас и Радван.
— Что с ним? — Осматриваю дрожащего мелкой дрожью Бориса.
Он весь покрыт мелкими каплями пота. Разом похудел — выглядит так, словно его несколько месяцев морили голодом. Кожа болезненного серого цвета. Он бы был похож на окоченевший труп, если бы не трясся.
— Упал. — Радван проверял пульс, сосредоточенно глядя на часы.
— И все?
Маттиас начал обнюхивать Бориса:
— Он пахнет, как труп недельной давности.
Значит, я не ошибся, уловив этот запах среди краски и растений, которые ведьма успела сюда натаскать.
— Пульс зашкаливает даже для берсеркера. Двести тридцать ударов.
Еще немного, и сердце не выдержит. Сколько оно может работать на такой скорости? На пределе берсеркер может продержаться долго, но не вечность.
Я пощупал лоб Бориса. Ледяной.
— Звони нашим врачам. Нужно разобраться, что с ним.
Радван отпустил запястье Бориса, на котором мерил пульс, и встал на ноги, вынимая телефон.
Я кивнул Маттиасу:
— Приподними его. Нужно снять пиджак.
— Давай.
Пока Маттиас держал Бориса, мне удалось стащить с него пиджак. Часть руки Бориса покрывали темно-серые пятна, которые начинались чуть выше запястья и тянулись до локтя.
— Уже едут. Что это? — Радван снова опустился на колени и склонился над Борисом, нюхая его руку.
Я коснулся одного из пятен. Шершавое и плотное. Тонкая корочка тут же отпала. Под ней оказалось влажное от сукровицы алое «мясо».
— Он гниет. — Я тоже принюхался. — Гниет заживо.
Маттиас тоже потрогал серые пятна:
— Но так не происходит… И почему он не восстанавливается? Все раны должны зажить.
— Но не те, которые получены от ведьмы. — Я посмотрел на Радвана: — Вы встречали какую-нибудь ведьму сегодня?
— Нет.
— Бля-я-дь… Не знаю! Как она вас или не вас. Ты врачей вызвал?
— Да, уже едут.
— Всем здрасьте! А что тут..?
В дверях возникла Лиля. Не знаю почему, но меня раздражали ее яркие платья и неестественная рыжина волос. Хотя, теперь меня все женщины раздражали, кроме одной.
— Ты нужна нам. — Я указал на Бориса. — Ему плохо. Мы думаем, что причина по твоей части.