Когда все так быстро ухудшилось? Когда я начала так сильно терять себя и не иметь возможности выбраться?
Вот каково это, когда ничего не осталось и все это просто... туман?
Туман не лжет. Туман был здесь много раз раньше, когда я терялась в этом порыве и не могла выбраться.
Или это порыв?
Может, это то, что я всегда должна была сделать.
На этот раз моя рука не дрожит, она тверда и точна. На этот раз я не плачу и не смотрю на дверь, ожидая, надеясь, что мама придет и скажет, что она здесь ради меня.
На этот раз все кончено.
Я разрезаю вены вертикально двумя длинными быстрыми движениями. Сначала это жалит. Я чувствую, но в то же время не чувствую.
Кровь сочится в устойчивом ритме, красная и яркая. С ее помощью вся боль отфильтровывается, и приносит... облегчение. Полное облегчение.
Но этого недостаточно.
Поэтому я делаю порез сильнее, не горизонтально, как новичок, а вертикально и глубоко, пока кровь не брызгает небольшим фонтаном вокруг."
"Полный беспорядок, как и говорила мама.
Может, она тоже назовет это беспорядком, когда найдет меня.
Головокружение накатывает на меня почти сразу. Мой взгляд сосредоточен на крови, когда голова откидывается к стене. Я пытаюсь сосредоточиться на ране и на том, как она очищает меня от тумана, как освобождает меня, но все, что я вижу, это браслет и эту дурацкую звезду.
Звезду, которую у меня не было возможности надеть, потому что я всегда боялась, что он отнимет.
Теперь ничего не изменится.
Теперь я та, кто забирает все и оставляет это пустым.
Может, это потому, что я всегда должна была уйти.
Звук всего, что заканчивается, это... и есть конец.
Слеза скатывается по моей щеке, когда я закрываю глаза и отдаюсь темноте.
Глава 20
Ксандер
С самого утра сплошная неразбериха.
Или, может, моя жизнь с самого начала сплошное дерьмо, и я только начинаю это понимать.
Мы с отцом поговорили о реабилитации — секретно, конечно, потому что он не может рисковать, чтобы его политические враги или пресса узнали, что его сын неудачник.
Очевидно, я отказался. Потом он напомнил мне о проблемах мамы с алкоголем и о том, что я становлюсь похожим на нее.
Поэтому я ответил, что хотел бы остаться со своей мамой, ее алкоголизмом и психическими проблемами, а не с ним.
Он странно посмотрел на меня, что заставил меня немного пожалеть о, сказанном, а затем ушел.
Я не должен жалеть отца; он должен жалеть меня.