Я не выпускал браслет со звездой, боясь, что он исчезнет в тот момент, когда я это сделаю. Так же, как она почти исчезла.
Он вздыхает.
— Поезжай домой, Ксандер.
Кэлвин видел меня последние несколько дней и всегда говорил, чтобы я уходил. Я как собака, которая продолжает возвращаться даже после того, как ее отчитали.
Я молчу, но не делаю ни малейшего движения, чтобы уйти.
У него вырывается еще один вздох.
— Льюис, должно быть, ищет тебя.
Я усмехаюсь.
— Нет. У него длинные совещания, он, вероятно, не знает, который сейчас час.
— Все равно поезжай домой и приведи себя в порядок. Ты выглядишь так, словно побывал в бою.
Это правда.
Когда я все еще не двигаюсь, Кельвин делает движение ему за спину.
— Или зайди в палату.
— Я, вероятно, сделаю еще хуже, — признаюсь я, мой голос становится хриплым от эмоций.
— Пока это реально, не думаю, что ты сделаешь хуже. Кроме того, иногда все должно ухудшиться, прежде чем станет лучше.
Я некоторое время пристально смотрю на него, взвешивая его слова.
Я делаю движение к двери, но Кэлвин хватает меня за плечо, заставляя остановиться.
— Если ты станешь винить ее в этом, я изобью тебя сильнее, чем в тех боях, в которые ты ввязываешься.
Откуда, черт возьми, он знает об этом?
— Да, сэр, — говорю я, и в моем голосе на удивление нет сарказма, как в разговоре с отцом.
Может, это потому, что я уважаю Кэлвина и ту роль, которую он играет в жизни своей дочери.
— Пойду выпью кофе. — он отпускает меня и исчезает за углом.
Я продолжаю наблюдать за ним, убеждаясь, что он ушел, прежде чем войти в палату. Пахнет антисептиком, но от нее также исходит легкий запах лайма.
Ким наклоняется вбок, роясь в ящиках. Ее кожа не такая бледная, как той ночью. Ее волосы ниспадают по обе стороны плеч зеленым ореолом.
Она так красива, что физически больно.
И она жива, дышит, движется.
Она жива и прямо здесь.
Если я что-нибудь не сделаю, она может попробовать еще раз, и, может, в следующий раз нас с Кэлвином не будет рядом, и будет слишком поздно.
— Пап, ты не видел мою электронную книгу? Думаю, что положила ее сюда, но, может... — ее слова обрываются, когда глаза встречаются с моими.
Они расширяются до огромного зеленого цвета и немного сверкают, немного блестят, но также немного умирают.
Ой.
Я это заслужил.
— Что ты здесь делаешь? — шепчет она. — Убирайся.
Я тоже этого заслуживаю.
Но я не уйду, пока она все не узнает.
Это момент истины.