Которая обнимала меня, когда умерла бабушка, и подарила мне одну из своих любимых кукол Барби.
То время моей жизни было таким наполненным, а потом, в одно мгновение, оно опустело.
— Пойдем снимем номер, Кимми. — Ронан озорно улыбается мне.
Я в шутку ударяю его в бок.
Но не могу не задаваться вопросом, какими были бы мои отношения с ним, если бы я знала его так же долго, как знаю других.
Ронан присоединился к четырем всадникам только в нашей предыдущей школе. Возможно, он тоже отдалился бы, если бы знал меня с детства.
— Всем занять свои места.
Голос миссис Стоун раздается позади, и я отталкиваюсь от Ронана, чтобы сесть в начале класса. Обычно Эльза или один из ее приемных братьев и сестер здесь со мной, но сейчас только я. Ронана не в счёт, так как он предпочитает сидеть сзади и спокойно спать.
Когда я устраиваюсь, мое периферийное зрение улавливает какое-то движение.
Ксандер.
Он сидит у окна, перед Коулом, который что-то говорит ему на ухо, сжимая в руке книгу.
Он, кажется, не слушает, так как все его внимание сосредоточено на мне.
Но он смотрит.
Я чувствую его взгляд, но не на своей коже или лице, а глубоко в душе. Он вторгается в меня и касается тех мест, к которым ему не следует прикасаться.
Я поворачиваюсь, борясь со своими разгоряченными щеками. Только какого черта я должна находиться в одном классе с четырьмя всадниками во время моего последнего года в школе?
Я почти выживала, не видя лица Ксандера на каждом чертовом уроке.
Миссис Стоун говорит о тесте, но я ни за что на свете не могу сосредоточиться на ее словах.
Мой затылок покалывает от нежелательного внимания, и я ерзаю на стуле, будто это избавит меня от дискомфорта.
Что-то ударяется об мою руку, прежде чем скомканный листок бумаги падает рядом. Позволяя волосам прикрыть глаза, я оглядываюсь назад, встречаясь с улыбкой Ронана.
Он сидит рядом с Ксандером, где тот мертвой хваткой сжимает карандаш.
Я бросаю мимолетный взгляд на Ксандера, но он сосредоточен на миссис Стоун. Выражение его лица нейтральное, но плечи напряжены. Какого черта он так напряжен?
Подняв бумагу, я осторожно разворачиваю ее. Это каракули, написанные грязным почерком Ронана, с смайликом вверху.
«Покажи миру средний палец с улыбкой.