Определенно закуска, учитывая, что все, о чем я сейчас могу думать, это целовать его в губы до утра.
— Пойдем ко мне домой, — говорит он. — Отца какое-то время не будет.
Я складываю руки на груди.
— Сначала верни мне мою вещь.
— Твою вещь?
— Мой браслет. — я протягиваю руку. — Верни его.
Я думала, что потеряла его где-то в ту ночь, когда меня доставили в больницу, но он не нашёлся в моих личных вещах. Есть только один вариант, куда он делся.
Ксандер приподнимает бровь.
— А я-то думал, ты забыла.
Никогда.
Он лезет в карман джинсов и достает браслет. Он чистый, не пропитан кровью, как в последний раз, когда я видела его.
Я так рада, что он чист. Кровь это не то, что я хочу видеть в течение некоторого времени.
Ксандер берет мое покрытое шрамами запястье в свои. Хотя мне сняли швы, они все еще уродливы с длинными отметинами. Он подносит его к лицу и прикасается губами. Мое сердце трепещет, и требуется усилие, чтобы дышать.
Я в ужасе каждый раз, когда он делает что-то подобное.
Затем он застегивает браслет на моем запястье.
— Никогда не снимай его.
Я киваю.
Он лезет в другой карман и достает пачку М&М, роется в ней и подносит зеленую к губам.
— Открой.
— Я могу сама. — я пытаюсь выхватить, но он поднимает высоко над моей головой. — Ой. Ты несправедлив.
— Мы можем стоять здесь всю ночь, или ты можешь открыть рот.
Я фыркаю, но позволяю своим губам раскрыться. В тот момент, когда он кладет M&M, я облизываю его пальцы, отчего его глаза темнеют.
— Ты убиваешь меня, Грин.
— Мммм. — я выхватываю у него пачку, достаю синий М&М и кладу ему в рот. — У меня тоже есть один.
Пока я касаюсь губами его пальцев, Ксандер заглатывает мои в свой горячий рот, облизывая их языком. Вспышка желания охватывает меня, и требуется силы, чтобы говорить полунормальным тоном.
— Ты никогда не говорил мне о своем любимом вкусе.
Он бормочет сквозь мои пальцы:
— Ты.
Боже..
Если он продолжит говорить подобные вещи, я наброшусь на него.
— Сейчас. — он показывает мне свои ямочки на щеках. — Насчет повторения.
Я собираюсь поцеловать его, когда чье-то присутствие вторгается в наше периферийное зрение. Я отшатываюсь, но не вырываюсь из объятий Ксандера.
У меня разинут рот.
Светлые волосы, элегантная осанка. Это почти как увидеть привидение.
Все тело Ксандера напрягается, когда она улыбается.
— Привет, Ксан.