И я обычно проглатывал все это, потому что это исходило от нее, моей матери.
— Здравствуй. — он переходит в свою совершенно профессиональную позицию. — Могу я тебе что-нибудь принести, Ксандер?
Бутылка водки была бы великолепна, большое спасибо.
— Ничего, — выдыхаю я.
— Бокал вина для меня, — говорит мама.
— Боюсь, у нас нет вина. — он кивает и исчезает за углом.
Не сомневаюсь, что он позвонит отцу и сообщит о нашем неожиданном госте.
Прежде чем отец вернется, нам с мамой нужно поговорить.
Сунув руку в карман, я поворачиваюсь и смотрю ей в лицо. Она садится на диван, поджав обе ноги, как утонченная леди.
Мама никогда не была утонченной. Она была официанткой до того, как познакомилась с отцом — и Кэлвином.
Отец перевел ее на сторону высшего среднего класса, и после этого она прекратила все контакты со своей большой семьей и сменила социальные классы.
Ее взгляд скользит по мне.
— Ты стал мужчиной.
— Нет, спасибо тебе, — говорю я, даже не задумываясь над словами.
Но, думаю, это все, что я хотел сказать с того дня, как она бросила меня посреди улицы и никогда не оглядывалась.
— Ксандер, послушай меня.
Я прислоняюсь к стойке и складываю руки на груди.
— Я весь во внимании. Давай я послушаю, что привело тебя обратно после того, как ты стала призраком в течение двенадцати лет. Предупреждение о спойлере, адрес не изменился.
Она поджимает губы.
— Вижу, ты научился в совершенстве владеть сарказмом.
— Что могу сказать? Выросший без матери, я научился бегло разбираться во многих вещах.
— Я не позволю тебе стоять и винить меня в своем жизненном выборе. У тебя есть Льюис и его деньги.
Она серьезно? Есть ли способ, которым я могу дотянуться до своих глаз и каким-то образом ослепить их, чтобы не видеть ее лица?
Целых двенадцать лет я задавался вопросом, каково было бы снова ее увидеть. Если бы, может быть, она вернулась и заполнила дыру, которую отец так и не смог заполнить.
Надежда опасна; она заставляет тебя верить в то, чего, возможно, никогда не существовало.
Я верил в Саманту Найт, и эта надежда теперь тускнеет до нуля при первом разговоре. Она здесь не для того, чтобы спасти меня.
— Почему ты здесь, Саманта?
— Я твоя мать, и ты будешь обращаться ко мне так.
— Нет. Ты вроде как перестала быть моей матерью в тот момент, когда бросила меня на улице, пока я плакал и звал тебя.