Пока мы были там, я познакомилась со многими духовными людьми из самых разных религий, и хотя их верования меня мало интересовали, их жизненная философия да. Так сильно, что я на самом деле планирую снова посетить эту гору в Швейцарии.
Тогда один Буддист сказал, что даже если я не уверена в себе, я должна думать о своих целях и, если понадобится, подделать эту уверенность.
Я называю это: притворись, пока это не станет реальностью.
Однажды я не буду смотреть в зеркало и практиковаться в том, как говорить, ходить или улыбаться.
Этот день, черт возьми, точно не сегодня, так что все, что я могу сделать, это продолжать притворяться.
— У тебя постоянное расстройство желудка? — спрашивает он почти сочувственным тоном.
Почти, потому что он тоже притворяется.
Ксандер повторяет мою ложь и использует ее как оружие против меня в своем идиотском стиле.
— Да.
Я не осмеливаюсь посмотреть назад или в зеркало, где я найду его глаза, пытающиеся прорыть путь в мою душу.
Никто не должен искать путь туда, особенно он.
Не хочу, чтобы из всех людей он увидел беспорядок, скрытый под всем этим.
Он сломал меня, и не сможет стать свидетелем хаоса, оставшегося позади.
— Тогда, должно быть, поэтому ты всегда носишь с собой жидкость для полоскания рта.
— Да.
— Забавно, потому что я почти считаю, что ты делаешь это, скрывая свои привычки к рвоте.
Мои пальцы дрожат, но я не замираю, чтобы его слова дошли до меня.
Когда я решила перестать быть второстепенным персонажем в своей жизни, это также означало, что я не позволю ему проникнуть мне под кожу или увидеть меня на самом дне.
— Забавно, потому что тебя это не касается, — передразниваю я его тон.
— Думаешь, это делает тебя красивее? Худее? — он смеется, звук глухой и резкий в тишине ванной.
Я закрываю кран сильнее, чем необходимо, пытаясь контролировать дыхание. Его слова подобны крошечным иголкам, проникающие мне под кожу и прокалывающие вены одну за другой.
— Я сказала тебе, — рычу я сквозь зубы. — Это не твое чертово дело.