Если он знает, он усадит меня и обсудит мои варианты терапии, потому что он признает, что я бы не ударила кого-то без причины, это накопление сдерживаемого разочарования и бла-бла-бла.
Я почти слышу, как психотерапевт произносит эти слова, и именно поэтому они мне не нравятся.
Папа считает, что терапия это единственное решение, но есть и простое, которое он мог бы сделать девятнадцать лет назад — он не должен был участвовать в моем создании."
"Он блестящий мужчина, а мама успешная женщина. Я не должна была становиться их дочерью.
Я не отвечаю. Если я отвечу, то начну плакать, а сейчас это недопустимо. Кроме того, я не могу говорить, когда туман обвивает свои призрачные пальцы вокруг моего горла, как петля.
Если я сломаюсь по телефону, папа вернется следующим самолетом, и мне снова придется смириться с разочарованием.
Вскоре после того, как звонок заканчивается, от него приходит сообщение.
Очень длинное. Папа настолько красноречив, насколько это вообще возможно, даже со своими сообщениями.
Папа:Привет, Ангел.
Капля влаги падает на экран моего телефона, когда я заканчиваю читать сообщения. Я вытираю слезу, чтобы остальные не последовали вслед.
Черт, папа. Почему ты так выражаешься?
Каждый раз, когда он называет меня своим ангелом, я почти испытываю искушение поверить в это, подумать, что я чей-то ангел, что кто-то действительно чувствует боль, когда мне больно.
Кимберли: Я тоже люблю тебя, папа, и так по тебе скучаю.
Я стираю текст, прежде чем нажать «Отправить». Если я это сделаю, он просто позвонит, а у меня сейчас нет ни физической, ни моральной энергии, чтобы справиться с этими эмоциями.
Поэтому вместо этого я проверяю другие сообщения.
Ронан:Кимми!
Ронан:Ким-ми.
Ронан:Обрати на меня внимание, la merde — черт возьми.
Ронан:Мне больно, я буду плакать в углу.
Я улыбаюсь. Он оставался рядом со мной, пока мама не приехала.