В ответ на мою молитву Ксандер трется своим носом о мой, совсем, как в детстве.
— Может, мне следует сгореть.
— Сгореть?
— Да. — его глаза закрываются. — Потому что ты стоишь того, чтобы за тебя сгорели.
И с этим его дыхание выравнивается. Я кладу голову ему на плечо и изо всех сил сопротивляюсь сну.
Я просто собираюсь наблюдать за ним всю ночь.
Может, тогда сон не закончится.
Может, тогда мы окажемся в ловушке этого момента вечного блаженства, где нет ни тумана, ни внешнего мира.
Или это то, что я планирую.
Но в ту секунду, когда он рассеянно гладит меня по волосам, я проваливаюсь в самый глубокий сон, который у меня был за последние годы.
Глава 17
Ксандер
Бывают моменты, когда вы знаете, что что-то не так, но все равно делаете это.
Моменты, когда ты останавливаешься и думаешь: Нет, я не должен этого делать, но все равно продолжаешь.
Так происходит в моем подсознании. В моём эротическом, порнофестивальном подсознании.
Отныне мои сны должны соответствовать этому состоянию.
Когда я открываю глаза, она рядом. Сон все еще здесь, прямо передо мной.
Она тоже полностью обнажена, ее грудь и эти дерзкие соски так и просятся в рот. Кимберли стоит на коленях между моих ног, как хорошая маленькая девочка, ее лицо красное, зеленые волосы в беспорядке.
И все же она выглядит, как богиня секса.
Лучшее, что когда-либо существовало.
Она возится с моим поясом, стягивая мои джинсы и боксеры вниз.
Точно так же, как я представлял себе свою Грин.
Мой член оживает от ее неопытных ласк. Он твёрдый, с того момента, как я попробовал на вкус ее киску, и требует погрузиться в нее и получить свою очередь.
Но я могу причинить так много вреда, даже во сне.
Ты уже это сделал. Дьявольский голос Коула звучит у меня в голове. С таким же успехом можно было бы пойти до конца.
Заткнись, демон.
— Что ты делаешь, Грин?
Мой голос хриплый от возбуждения.
Ее зубы покусывают нижнюю губу, ту полную, которую я хочу попробовать. Когда ее глаза встречаются с моими, они наполняются редким блеском, тем, который появлялся у нее, когда мы ездили в новые места, рисковали, а потом громко смеялись, добираясь до места.
Ее ее любопытная натура сияет, ее настоящая, ненастоящая.
— Я тоже хочу, чтобы тебе было хорошо. — ее хриплый голос, как афродизиак для моего изголодавшегося члена.