— Похоже, ты забыла, кому принадлежишь, и тебе не помешает напоминание, — и с этими словами он наклоняется и прикусывает засос.
Сильно.
Как кровожадный вампир.
Глава 32
Мия
Боль взрывается в пораженном месте шеи и распространяется по всему телу, как смертоносный лесной пожар.
Но я остаюсь неподвижной.
Не в силах пошевелиться.
Не в силах сосредоточиться ни на чем, кроме ощущения его губ на моей израненной коже и тех жгучих эмоций, которые может вызвать во мне только Лэндон.
Наверное, мне следует сказать ему, что я не хотела, чтобы Рори прикасался ко мне, да я и не позволяла ему, но я не могу.
Все мое тело словно утратило свои функции, и я погружаюсь в бесшовную, невесомую реальность, где могу существовать только в настоящем моменте.
Лэндон всасывается в кожу с силой, которая почти опустошает мою душу через горло. Это наказание, жесткое и абсолютно свирепое.
А еще это чертова связь, о которой я и не подозревала. Связь через обжигающую боль и ненасытную ярость.
Он наконец отстраняется, оставляя на месте зубов пульсирующее, покалывающее месиво.
Кровь покрывает его губы, усиливая впечатление, что он вампир, который только что закончил пировать. Моей кровью.
Его глаза погружаются в мои, темнея и становясь совершенно пустыми в своей глубине.
Только Лэндон больше не пуст. Не знаю, когда я начала видеть в нем нечто большее, чем пустоту, таящуюся внутри него, и его потребность в анархии, но, к сожалению, это так.
Он рычит, и этот звук каким-то образом стал частью моих самых диких кошмаров.
— Он все равно не исчез.
Его слова звучат в студии как зловещее обещание, и я жду, что он прокусит кожу, только чтобы метка исчезла.
— Я не позволяла ему прикасаться к себе, — показываю я, сдерживая дрожь, от которой сводит конечности.
— Он сказал, что ты попросила встретиться с ним.
— И ты ему поверил?
— Нет, — он показывает на мою шею, приподняв верхнюю губу. — Пока не увидел это.
Я могла бы оправдаться, сказав, что Рори был слишком быстр, а я его не видела, но это всего лишь оправдания.
Отговорки.
Я отказываюсь быть втянутой в подобную ситуацию, когда не сделала ничего плохого. Поэтому выбираю вариант молчания. Пошел он к черту.
Я – Соколова, и мы не оправдываемся.
Лэндон обхватывает пальцами мое горло, и я подавляю стон, когда подушечка его большого пальца прижимается к израненной коже.
Он толкает меня, и мне ничего не остается, как отступить назад, чтобы подчиниться его движениям.