Она лезет в карман своего маленького платья, которое, похоже, украдено у готической куклы, достает что-то похожее на ручку и строчит на экране своего телефона дольше обычного.
Ее почерк, если это можно так назвать, мелкий и беспорядочный, как у пьяного муравья, который пытается найти дорогу домой после бурной ночи.
— Ты забыл о том, что сделал с моим кузеном Киллу? Или о том, что похитил Николая, что непосредственно привело к его ранению? Как ты вообще мог похитить моего брата? Он намного больше и сильнее тебя.
— Сила не имеет значения, когда тебя накачали наркотиками.
Ее глаза пылают цветом адского пламени. Я отвечаю на это широкой улыбкой.
В убийственном выражении лица Мии есть что-то интригующее. Что-то, что я хочу превратить в камень.
Может быть, превратить ее в одну из моих статуй и смотреть на язвительное выражение ее лица вечно.
Ха.
На самом деле, это первый раз, когда я подумал о том, чтобы превратить кого-то в статую, просто чтобы смотреть на него. Обычно я делаю это с единственной целью – покончить с их жизнью.
— Чтобы внести ясность, твой кузен Килл имел наглость преследовать мою сестру – грех, который я до сих пор не простил, имей в виду. Что касается твоего брата, он был частью очень сложного плана, который столкнулся с несколькими сложностями, но все же добился фантастического успеха.
Она начинает жестикулировать, но затем кладет одну руку на стол, а другой нацарапывает на экране:
— Нет ничего фантастичнее, чем ударить тебя по лицу, а потом устроить тебе кровавую баню, придурок.
— Вот тут ты ошибаешься, — я сбиваю ее слона и небрежно откладываю его в сторону. — Твое нападение было направлено на меня, хотя я никогда не нападал на тебя.
Она что-то строчит и сует телефон мне в лицо.
— Нападение на мою семью ничем не отличается от нападения на меня.
— Не согласен. На самом деле, я рассматриваю нападение как приглашение к вызову, а я отношусь к своим вызовам очень серьезно, вот почему первый шаг – выставить Майю… ветренной, за неимением лучшего термина.
"Она вскакивает, ее кулаки сжимаются, а вена на шее вздувается от напряжения.
— Сядь, пока я не решил, что после публичного унижения я трахну ее и выложу видео на всеобщее обозрение.
Она поднимает кулак, как будто может ударить меня, но я продолжаю смотреть ей в глаза.
— Сядь, блять, на место, Мия.