Система [Спаси-Себя-Сам] для Главного Злодея (ЛП)

Выражение «золотой ветер и яшмовая роса» 金风玉露 (jīn fēng yù lù) образно означает «прекрасный осенний пейзаж», так что тут, учитывая значение имени Шэнь Цинцю, присутствует игра слов

[3] Больное место — в оригинале нилин 逆鳞 (nìlín) — в букв. пер. с кит. «чешуя против ворса (под горлом дракона)», в переносном смысле — слабая точка человека, которую ни в коем случае нельзя трогать, что-то между «ахиллесовой пятой» и «красной кнопкой».

[4] Нет дыма без огня — в оригинале 有锤上锤 (yǒu chuí shàng chuí) — в букв. пер. с кит.

— «иметь молот на молоте». В интернетном жаргоне молот означает «свидетельство».

Глава 35. Подмоченная репутация. Часть 1

Шэнь Цинцю сам не знал, как смог добраться до оружейной лавки. Всё ещё не придя в себя, он кое-как вскарабкался по лестнице и упал на постель. Единственное, о чём он мог думать, ворочаясь всю ночь напролёт — что кровь, которую он проглотил, уже курсирует по его сосудам.

Кровь наследника древнего демонического рода даже вне тела хозяина по-прежнему подчиняется его воле; для того, кто имел глупость её выпить, последствия могут быть сколь угодно прискорбными.

На самом деле, смерть была далеко не самым худшим в их числе.

К примеру, Ло Бинхэ в оригинальном романе использовал свою кровь в качестве сильнодействующего яда, кровяных паразитов , инструмента слежки, средства для промывания мозгов и соблазнения — и это далеко не всё.

Истекая холодным потом, Шэнь Цинцю промаялся до самого рассвета, не в силах ни заснуть, ни толком проснуться. Он уже давно не спал, когда его слуха достигли звуки всеобщего ликования.

Кое-как поднявшись, он как раз собирался выйти за дверь — поскольку не раздевался, облачаться ему не требовалось — когда та распахнулась сама, и в комнату ворвался ликующий подросток.

— Городские ворота открылись! — выкрикнул Ян Исюань. — Городские ворота открыты!

— Что? — сонно переспросил Шэнь Цинцю.

— Этих красных монстров изловили! — гаркнул Ян Исюань. — Ворота снова открыты! Цзиньлань спасён!

По-видимому, при мысли о цене, которую заплатил за это его отец, на глаза юноши навернулись слёзы.

Хоть Шэнь Цинцю мучился от невыносимой головной боли, он всё же попытался его утешить. Про себя он при этом дивился: «Так быстро! Неужто всех переловили за ночь?»

Стоило воротам открыться, как в город устремились выжидавшие в нескольких ли наблюдатели, собираясь на площади, где Му Цинфан раздавал собственноручно приготовленные пилюли. Обезлюдевший прежде Цзиньлань вновь наполнился празднующими людьми.