Система [Спаси-Себя-Сам] для Главного Злодея (ЛП)

Наконец прямолинейный Ян Исюань не выдержал:

– Старейшина, как же все-таки звучит ваше второе имя: Хуан [Желтый]? Хуанхуа [Желтый цветок]? Гуанхуа [Великолепный Свет] [4]?

Пару раз кашлянув, Шэнь Цинцю наконец невнятно пробормотал:

– Это… – Мог ли он знать, что после того, как он годами как ни в чем не бывало использовал этот логин, ему в один прекрасный день станет за него по-настоящему стыдно!

Наконец, усилием воли придав лицу предельно серьезное выражение, он изрек:

– Прошлой ночью адепты из многих орденов видели меня в пещере Чиюнь.

Едва ли после этого мне удастся сохранить свою личность в тайне, и все же я призываю вас по возможности не распространяться об этом. Лучше всего будет, если вы вовсе не станете обо мне упоминать.

– Но почему? – изумился Ян Исюань. – Старейшина, разве вы не говорили, что знакомы с моим учителем?

– Ну, когда-то мы и впрямь неплохо знали друг друга… – вынужден был признать Шэнь Цинцю.

К его немалому облегчению, от этого щекотливого вопроса его избавили спасенные им стражи, возобновив прерванное обсуждение.

Один из них, лузгая тыквенные семечки, бросил:

– Кстати говоря, Лю-гэ, ты ведь тогда так и не рассказал нам, какое объяснение происходящему представляется тебе более правдоподобным – почему бы не поведать об этом сейчас?

– О, это крайне любопытная версия, – тотчас оживился Лу Лю. – Сдается мне, что она исходит от самих же вовлеченных в это лиц. Стало быть, эти Ло Бинхэ и Шэнь Цинцю…

При этих словах сердце последнего болезненно екнуло.

Невольно выпрямившись, он весь превратился во слух – даже движения веера замедлились. Адепты с Цанцюн также невольно прислушались.

Отпив чай, Лу Лю начал:"

"– Так вот, этот Ло Бинхэ приходился учеником Шэнь Цинцю, так ведь? Всем известно, что он ведет свое происхождение из низов [5], и в юные года ему довелось снести немало бед и унижений. И даже после того, как он вошел в число адептов хребта Цанцюн, его долгие годы недооценивали – поговаривают, что он тогда регулярно подвергался побоям и издевательствам со стороны товарищей.

Однако в дальнейшем Шэнь Цинцю оградил его от этих посягательств, окружив его вниманием и заботой.

Похоже, Лу Лю и впрямь отличал талант прирожденного рассказчика – каждое его слово звучно вибрировало в воздухе, голос то поднимался, то падал, то вовсе замирал, словно следуя течению замысловатой мелодии, при этом говорящий ритмично покачивал головой, как профессиональный бродячий сказитель [6].