– Учитель, я… я вновь вас потерял, – еле слышно отозвался Ло Бинхэ. – Этот ученик воистину ни на что не годен. Он не сумел даже отстоять ваше тело.
Эта немудреная фраза тотчас порушила с таким трудом сохраняемое спокойствие духа Шэнь Цинцю, многократно усложнив ему задачу.
Выходит, безжалостно уничтожая порождения своего ума, Ло Бинхэ тем самым… желал наказать себя?
Глядя на то, с какой методичностью он это осуществляет, Шэнь Цинцю с нарастающим ужасом осознал, что его бывший ученик проделывает это далеко не в первый раз.
Вздохнув, Шэнь Цинцю мысленно подобрался, прежде чем участливо заверить бывшего ученика:
– Все в порядке, я не виню тебя за это.
Ло Бинхэ уставил на него отсутствующий взгляд:
– …но ведь это все, что у меня оставалось.
Шэнь Цинцю внезапно почувствовал острое желание спрятать глаза. Неужто Ло Бинхэ и впрямь пять лет напролет обнимался с телом, подобным сброшенной коже, в которой его былой обладатель более не нуждается?
Внезапно от голоса Ло Бинхэ повеяло стужей:
– После того, что случилось в городе Хуаюэ, я поклялся, что больше никогда не расстанусь с учителем в этой жизни.
В его наливающихся алым зрачках полыхнул яростный огонь. Отброшенный меч взвился в воздух, пронзив нескольких безуспешно пытающихся сопротивляться «людей». Отчаянные вопли вновь наполнили воздух, и Шэнь Цинцю, не в силах долее выносить это, сердито бросил:
– Прекрати сходить с ума! Хоть это и сон, тем самым ты наносишь непоправимый вред своей душе! Только не говори, что забыл, как я говорил тебе об этом!
Разумеется, Ло Бинхэ ничего не забыл.
– Я знаю, что это сон. Лишь во сне вы бы стали так на меня браниться, учитель.