— Разве, повстречавшись с несправедливостью, вам не следует извлечь меч из ножен и встать на защиту обездоленного [6]? — начал владыка демонов.
— Меч-то я извлеку, — парировала девушка. — А вот кошелёк — нет [7]. Для начала верни мне те три ляна, что я одолжила тебе на дорожные расходы в прошлый раз.
— Неужто? — удивился Тяньлан-цзюнь. — Что ж, это всего лишь три ляна. Если дадите мне взаймы ещё три, то можете приобрести меня на три дня.
— Не похоже, чтобы господин годился в носильщики, — отбрила его девушка, — равно как и к другой работе — ты ж рис от проса не отличишь [8]. Какой в тебе прок?
— Цзюнь-шан, — вмешался доселе молча наблюдавший со стороны Чжучжи-лан, простодушно добавив: — Возможно, госпожа полагает, что… вы назвали слишком высокую цену?
Итак, Тяньлан-цзюня впервые отвергли.
— Не будем об этом, — не отчаивался Тяньлан-цзюнь. — Разве одно моё лицо не стоит трёх лянов серебром?
Его собеседница поперхнулась от подобного предложения, однако всё же взяла на себя труд внимательно изучить его лицо, после чего со смехом признала:
— Что ж, пожалуй, так и есть.
И единым взмахом щедрой руки одарила их слитком золота.
С этого дня траты Тяньлан-цзюня и вовсе потеряли всякие берега, словно прорвавшая плотину река — он спускал деньги безо всякого разумения, так что на это больно было смотреть.
При этом Чжучжи-лана охватывало чувство, что тут что-то не так — всё как будто должно бы быть наоборот.