Система [Спаси-Себя-Сам] для Главного Злодея (ЛП)

Смерив Юэ Ци глазами, У Яньцзы задержал взгляд на мече.

— Адепт хребта Цанцюн, — фыркнул он. — Более того, с пика Цюндин. Меч Сюаньсу, Юэ Цинъюань, не так ли?

Эти слова порядком ошеломили Шэнь Цзю, но он вновь попробовал остановить У Яньцзы:

— Учитель, раз он с хребта Цанцюн, его не так-то просто убить — лучше бы нам убраться отсюда подобру-поздорову. Если остальные заявятся сюда, то мы обречены!

— Может, сама школа Цанцюн чего-то и стоит, — холодно усмехнулся его наставник, — но я не собираюсь бегать от какого-то там младшего адепта — к тому же, он прямо-таки напрашивается на то, чтобы его порешили!

Однако, когда они сошлись в схватке, Шэнь Цзю понял, что напрасно волновался за Юэ Ци — или же за Юэ Цинъюаня — пытаясь отвести от него внимание этими смехотворными приёмами: даже не вытаскивая меч из ножен, он с лёгкостью давал отпор его внушающему смертельный ужас «наставнику».

Однако, будучи знакомым с боевыми техниками У Яньцзы, который всегда придерживал козырь в рукаве, Шэнь Цзю понимал, что расслабляться рано.

Ведь У Яньцзы обладал целым набором талисманов с тёмными заклятиями, и Шэнь Цзю не раз становился свидетелем тому, как, терпя поражение, его наставник внезапно наносил с их помощью решающий удар. Немало прославленных заклинателей уже пали жертвой этого не слишком честного приёма — что уж говорить про совсем зелёного адепта, который умеет бороться лишь честными методами.

Потому-то в тот самый момент, когда У Яньцзы извлёк на свет талисманы, Шэнь Цзю всадил меч ему в спину.

Юэ Ци тут же схватил его за руку, и они бросились наутёк. Наконец, всё ещё не опомнившись от потрясения, они прислонились к дереву, ловя ртами воздух.

Малость успокоившись, Шэнь Цзю принялся исподтишка рассматривать Юэ Ци.

Его исполненная достоинства и уверенности в себе манера держаться давала понять, что он уже достиг приличных высот на заклинательском поприще, одежды — под стать молодому господину из выдающейся семьи — и ни намёка на страдания, которые существовали лишь в воображении Шэнь Цзю.

Теперь это был Юэ Цинъюань, не Юэ Ци.

Он раскраснелся от нахлынувших чувств, но прежде чем он успел что-то сказать, Шэнь Цзю напрямик спросил:

— Так ты поступил на хребет Цанцюн?

Словно вспомнив о чем-то, Юэ Цинъюань вновь побледнел — недавнего воодушевления как не бывало.

— И продвинулся до старшего адепта [4] пика Цюндин? Недурно. Но почему же ты так и не вернулся за мной?

— Я… — начал было Юэ Цинъюань, но тотчас осёкся.