– Уверена, что у лорда Сент-Винсента нет этой болезни, – сказала Кассандра. – Судя по тому, что я видела прошлой ночью, у него идеально красивый нос.
– Когда-нибудь он её заработает, – продолжала зловеще упорствовать Пандора, – если уже не заработал, а потом заразит и меня.
– Ты драматизируешь. Не все повесы больны французской оспой.
– Я собираюсь у него это выяснить.
– Пандора, не смей! Бедняга придёт в ужас.
– Как и я, если в конечном итоге нос отвалится у меня.
Пока Рэвенелы путешествовали из Лондона, проезжая Брайтон и южное побережье, в личном купе первого класса, Пандора с каждой милей всё больше начинала нервничать.
Она не могла решить, что беспокоило её больше: как ей вести себя с Шалонами, или как они будут вести себя по отношению к ней. Без сомнения лорд Сент-Винсент сердился на Пандору из-за сложившихся обстоятельств, хотя с её стороны это была абсолютная случайность.
Боже, как она устала доставлять неприятности, а потом чувствовать себя виноватой. С этого момента Пандора будет вести себя как уважаемая, порядочная женщина. Люди будут дивиться её спокойствию и достоинству. Они даже начнут немного беспокоиться: ""С Пандорой всё хорошо? Она всегда такая сдержанная"". Леди Бервик будет светиться от гордости и советовать другим девушкам подражать великолепному примеру Пандоры. Она станет известна благодаря этому.
Сидя у окна, Пандора наблюдала за пробегающими мимо пейзажами, иногда поглядывая на Кэтлин, которая расположилась на противоположном сиденье с маленьким Уильямом на коленях.
"Пока Кассандра занималась вязанием пары тапочек из шерстяной пряжи, Пандора потянулась к саквояжу и, порывшись, достала свой дневник, увесистый том в коптском переплёте и кожаной обложке. Его страницы занимали вырезки, эскизы рисунков, засушенные цветы, билеты, открытки и разнообразные, понравившиеся Пандоре, вещи. Практически половина дневника была наполнена идеями и набросками настольной игры.