Ничто в этом мире не остановит меня. Ни ты, ни Фальконе. Грета будет моей.
Отец со вздохом откинулся на сиденье, провел рукой по волосам, выглядя усталым.
— Это может разрушить Фамилию.
— Ты можешь отречься от меня за то, что я с Гретой, — сказал я, хотя слова причиняли боль, но ничто не могло причинить такую боль, как мысль о том, что я потерял Грету, что мы потеряли часть нашего будущего, и увидеть лицо Греты, когда она поймет, что произошло.
Папа коснулся моего плеча. Его глаза смягчились.
— Я никогда не отрекусь от тебя, Амо.
— Некоторые не поймут.
Папа кивнул. — Мы постараемся убедить их. А если это не удастся, мы поступим так, как поступали всегда. Наше слово — закон, и они либо подчинятся, либо умрут.
Это будет не так просто, но за то, что отец готов рискнуть в этой битве, я был ему бесконечно благодарен. Я обнял его.
— Но я никогда не прощу тебя за то, что ты стал семьей Фальконе.
Я выпустил грубый смешок и отстранился, радуясь, что папа разбавил этот слишком эмоциональный момент своим сухим юмором.
33
Лука
Маттео вцепился мне в лицо. — Ты позволил маленькому ублюдку, похитившему мою дочь и жену, пробраться на нашу территорию и убивать людей.
— Крессида получила то, что заслужила.
Маттео насмехался. Все наши последние ссоры были связаны с тем, как я справился с ситуацией с Каморрой после того, как Невио и его два приятеля взяли в руки Изабеллу и Джанну. Я слишком хорошо понимал его гнев. Черт, я был защитным безумцем из нас двоих.
— И когда же Невио и Римо получат по заслугам, и это не гребаный теплый прием в нашем городе. Я не хочу, чтобы они были здесь, ни сейчас, ни когда-либо. Фальконе напали на кого-то на нашей территории, мы должны отплатить.
Марселла покачала головой. — Маттео, этот кусок дерьма и ее семья зарезали Грету. У девочки, наверное, никогда не будет детей.
Марселла потрогала свой круглый живот и тяжело сглотнула. Я похлопал ее по руке, не хотел, чтобы она накручивала себя.
— Я в порядке.
— Бесполезно с ней нянчиться.
— Нам повезло, что Невио не сжег Нью-Йорк и всех гребаных членов Фамилии. Он чертовски сумасшедший. Даже хуже, чем его отец. Черт, Лука. Ты не можешь позволить им участвовать в нашей встрече. Мы на войне.