Это был какой-то сливочный суп с клецками. — Соевые сливки? — Мои губы скривились.
Грета поджала губы.
— В этот раз я попробовала крем на кокосовой основе. А ньокки — домашние, так как тебе не понравились последние веганские, которые я купила.
Я вздохнул.
— Мне нравится в тебе все, кроме твоей пищевой этики.
— Ты можешь есть мясо, яйца и сыр в любое время, когда захочешь, я просто не хочу это готовить. — Она игриво сузила глаза. — И я готова поспорить, что по дороге домой ты на скорую руку съел хот-дог.
Я усмехнулся.
— Я люблю мясо. Ты знаешь, что я не очень хороший человек, и есть мясо — один из моих менее тяжких грехов.
Грета покачала головой.
— Попробуешь мой суп с ньокки?
— Ты же знаешь, я всегда так делаю. А если он окажется несъедобным, я запью его большим количеством вина. — Я поцеловал ее возмущенный рот, чтобы смягчить воздействие своих слов, а затем помог ей накрыть на стол.
Даже если бы мне пришлось до конца жизни питаться тофу-скрэмблом, шницелем из сейтана и соевым мороженым, я все равно был бы самым счастливым засранцем на свете.
— Я готова, — сказала Грета с нервной улыбкой, беря меня за руку и ведя к балетной комнате, которую она оборудовала в нашем новом доме. Мы переехали всего несколько дней назад и еще не успели распаковать большинство коробок. В этом году мы будем праздновать Рождество в Лас-Вегасе, и наш самолет улетал утром, поэтому мы не торопились с распаковкой.
— Я занималась каждый день. Надеюсь, тебе понравится.
— Мне понравится, — сказал я, когда Грета отпустила мою руку, чтобы пройти в центр комнаты. Я ничего не хотел от нее на Рождество, кроме танца, и сегодня она наконец-то исполнит мое желание."
"У меня пересохло во рту, когда я смотрел ей вслед. Я не знал, почему Грета так долго ждала, чтобы станцевать для меня. Она была чистым совершенством, кружась и изгибая свое тело в такт музыке.
В ней были грация и страсть. Если колено и доставляло ей проблемы, она этого не показывала.
Я мог бы наблюдать за ней вечно, особенно за тем, как она отдавалась музыке, с каким счастьем и страстью на лице.
Когда затихла последняя нота, Грета выпрямилась, низко поклонившись. В ее глазах светилось волнение, а затем надежда.
— Это лучший подарок на Рождество, о котором я мог бы просить.
Она широко улыбнулась. — Это потрясающее ощущение — снова танцевать.
Она направилась к барной стойке у зеркала.