На мой комментарий Маша начинает заливисто смеяться.
– О свадьбе с тобой говорить бессмысленно. Когда она у нас будет, я все выберу сама, ибо ты не ценитель прекрасного. Даже скатерть не оценил, когда я ее стелила. Уж о посуде и говорить не придется. В итоге выберешь какое-нибудь колхозное кафе, нет уж, спасибо. Все будет на мне. Я бы хотела летом.
Несколько секунд смотрю Маше в глаза, а она даже не смущается. Не отводит взгляд. Едва заметно улыбается, но говорит вполне серьезно. «Когда», а не «если». Я бы мог в сию секунду спустить ее с небес на землю этой самой свадьбой, точнее Машиным папашей, но сейчас мне совершенно не хочется окунать ни ее, ни себя в отрезвляющую реальность.
– Ты злишься?
– С чего ты взяла?
– С того, что ты нахмурил лоб, – тянет к моему лицу пальцы и начинает меня гладить по лбу.
– Я не злюсь.
– А почему ты вдруг решил побриться? Для меня?
– Проспорил кое-что начальнику, пришлось бриться. Ой, надо было сказать, что для тебя, да?
– Да можешь не говорить, я и так чувствую, что для меня.
– И все же, зачем ты тогда приходила ко мне в офис?
– Захотела принести тебе еду.
Еду, блин! Из-за какой-то кормежки стала свидетелем отвратной картины. Нет, не так, из-за желания сделать мне приятное.
– Миш, что мы будем делать дальше? – хотел поговорить? Вот и получай ожидаемый вопрос.
– Я не знаю, Маш. Но в одном я уверен точно: в ближайшее время тебе надо вернуться в город и самой прийти к отцу. Не надо на него сразу вываливать все. Он не примет наших отношений на данном этапе уж точно и дело не в твоем женихе. Тебе надо наладить контакт с родителем. Ты у него одна, понимаешь?
– И поэтому мне надо выполнять то, что он скажет?
– Нет. Черт… я уже ни хрена не понимаю, знает ли он о том, где ты находишься или нет, но в любом случае, тебе лучше прийти самой.