Что она устала жить с бедным студентом и ей нужна свобода. Под конец твой дед дал мне денег. Много денег. Сказал, что на этой сумме настояла сама Нелли. Вроде как извинилась за то, что самоустранилась.
– И ты взял? – прикусил я изнутри щеку от гнева, боли и омерзения.
– Нет. Ни рубля, сын. Открыл счет на твое имя, кинул и постарался забыть про них. Точно так же, как и про твою мать.
– Получилось?
– Ну как видишь, – по своему обыкновению, ушел от ответа отец.
– Слабоумие и отвага, – пробормотал я, – после всего того, что ты мне рассказал, папа, я еще больше не понимаю, на что рассчитывала эта женщина, когда сунулась ко мне со своими, вдруг воскресшими материнскими чувствами.
– Не знаю, – пожал плечами отец и снова отхлебнул и кружки остывший чай, грустно полируя пейзаж за окном.
– Вот и я тоже не знаю, – выдавил из себя, а потом четко поставил себе за цель – Нелли Эйхман никогда не войдет в мою жизнь.
Никогда!
Несколько месяцев к ряду Эйхман не оставляла попытки вызвать меня на разговор.
Это было аккурат под новый год. Я в то время как раз переехал в новую квартиру, что позволил купить себе. Не полностью в деньги, нет. Куда там? Но предложение поступило чересчур сладкое, чтобы от него отказываться.
Как-то после очередного совещания, которое закончилось глубоко за полночь, Сан Дмитрич нахмурился и спросил у меня, где я вообще обитаю в Москве.
– В Лефортово, – пожал я плечами.
– Далековато, Стас…надо бы тебя куда поближе переселить.
– Поближе меня жаба задушит чужому дяде за съем платить, – рассмеялся я.
– А ты не дяде плати, а за свое.
– А свое я хочу на максималках, Сан Дмитрич. Чтобы красиво и с видом на Кремль.
– Губа не дура, – хмыкнул Толмацкий.
– Не могу с вами не согласиться.
– Слушай, у меня тут у знакомого только стройка закончилась. Квартиры элитные, видовые, короче, не фуфло. Рыночную стоимость ты не потянешь, ясень-хрясень, а вот по себестоимости можно договориться. Человек мне крупно должен, а я тебе благодарен за Русина. Могу замолвить словечко. Хочешь?
– Хочу. Но…у меня есть только то, что вы мне выплатили по Дальнему Востоку.