– Ага, ну да, конечно, – хмыкнул я саркастически, а отец прикрыл глаза и потер их пальцами, выдавая крайнюю степень своего напряжения.
– Мне сказали, что ребенок не выжил. Понимаете? Они все говорили, что у девочки были многочисленные врожденные пороки развития. Мне показали мертвое тельце! Я видела его своими собственными глазами! Видела!
– Я не девочка, как видите, – выплюнул, теряя всякое терпение от этого фарса.
– Вижу! Очень хорошо вижу. А потому думаю, что произошла какая-то чудовищная, катастрофическая ошибка.
– Ну да, возможно и так, – подал голос отец, – и тогда это многое объясняет, особенно тот факт, что ты тут же слиняла из роддома, позабыв о том, что у тебя есть законный супруг. Да, Нелли?
– Нет! – почти раненой птицей вскрикнула она, – Все было не так! Зачем ты сейчас говоришь все это? Ну не сложилось у нас, прошла твоя любовь, но зачем теперь выставлять меня монстром?
– Что ты несешь? – устало вздохнул отец, – Как тебе не стыдно сейчас обвинять меня в своем побеге?
– Ты изменял мне! Я видела доказательства, Сережа! Да и потом ты не пытался найти меня.
– Прекратите этот жалкий спектакль и уходите отсюда, – указал я на дверь, но меня никто не услышал.
Женщина вдруг кинулась к конверту, лежащему на кресле, а потом суматошно вытащила из него какие-то фотографии и бумажки.
– Вот! Посмотрите! Вот, я не вру вам! – но никто даже с места не сдвинулся, – Ну посмотрите же, я прошу вас. Пожалуйста! Сережа? Стас?
– Уходи, Нелли, тебе здесь не рады, – жестко обрубил ее отец, и женщина вздрогнула, а потом бросила стопку бумаг на кресло и понуро пошла к выходу.
Я отступил от дверного проема и молча ждал, когда же уже этот человек исчезнет из нашей жизни.
– Я хотел бы вернуть вам ваши деньги.
– Что? – встрепенулась она и заглянула в мои глаза.
– Отступные, которые вы через вашего отца сунули моему за то, что оказалась не готовой воспитывать меня, – холодно пояснил я.
– Я ничего и никому не совала, Стас. Я клянусь тебе! Слово даю, что не делала этого. Я…
– Мне все равно, что вы делали, а что нет.