– Арин, мы, кажется, не с того начали, – попробовал закинуть я удочку, когда поджигал спиртовку.
– И слава Богу, – огрызнулась девчонка и надула чувственные губы.
– Я не хочу с тобой враждовать.
– М-м…а сказать тебе, что я не хочу, Гордеев? – повернулась ко мне всем корпусом и буквально врезалась в меня взглядом.
– Ну давай, – сожрал я наживку и даже не поперхнулся.
– Я не хочу, – и «не» она особенно выделила интонацией, – чтобы ты в принципе смотрел на меня, говорил со мной и уж тем более дотрагивался. У тебя как с восприятием новой информации, все нормально? Врубаешься?
– Это из-за того, что я здесь не такой, как все? – подавить в голосе нотки горечи было адски сложно.
Но девчонка только хмыкнула и покачала головой, а потом кивнула вроде как сама себе и выдала мне на десерт:
– А знаешь, да. В этом все и дело. Ты не такой, я не такая. Небо и земля, божий дар и яичница. Понимаешь, о чем я? – язвительно выдала Арина и окинула меня таким царским, снисходительным взглядом, что мне захотелось отряхнуться.
– Да уж не тупой, – пожал я плечами.
– Вот и прекрасно, – перекинула она свои шикарные волосы с одного плеча на другое.
– Если ты не протирал задницей золотой унитаз, то Арина Толмацкая в твою сторону и не посмотрит. Ясно. Понятно. Нет проблем, – поднял я ладони вверх, а потом принялся записывать уравнение химической реакции.
– Ты когда-нибудь замолчишь? – зашипела опять коброй, и я решил, что пора заткнуться, да и у меня отпало всякое желание говорить с этой коронованной мажоркой.
Остаток урока мы просидели молча.
"Как итог, после первого урока химии на второй я пересел отдельно, а в сторону блондинистой королевишны больше даже не смотрел. Временно не хотелось. Да и не понимал я как пробивать вот такую стену из снобизма и гребанного воспитания, где людей делят не на плохих и хороших, а на бедных и богатых.
Вот в таких нерадостных думах и прошел последний на сегодня урок. А дальше я, как и просила Марина Альбертовна, задержался, чтобы записаться на еще одну ненужную мне олимпиаду.