После в зал, немного помутузить грушу, а потом в бассейн, чтобы остудить разгоряченную кровь. Еще и в библиотеку завернул, чтобы там, в тишине, по-быстрому сделать всю домашку на завтра. И только тогда я вышел из школы. Не раньше.
Во-первых, мне одного раза хватило, как меня провожали диким ржачем и улюлюканьем в спину. Мол, на метро езжу, фи какой. Короче, обламывался я. Самому мне было плевать, но вот видеть в этой стае шакалов Её – в общем, не мог я этого вынести. Поэтому и коротал время, пока золотые детки разъедутся по своим красивым домикам на своих блатных машинках.
Так было и сегодня. Я уже торопился – нашел подработку радом с домом, как вдруг, проходя мимо тенистой аллеи школьного парка, услышал тихое рыдание. Остановился, конечно. Завернул на дорожку и двинул дальше, пока не увидел на скамейке свою одноклассницу – воробышка со сбитыми на туфлях носами. Она сидела и суматошно теребила что-то в растрепанной длинной косе.
– Привет, – подошел я ближе, а девчонка тут же вытерла слезы и почти с вызовом уставилась на меня, – у тебя что-то случилось?
– Нет, просто день такой хороший, вот и решила поплакать, – и ее подбородок снова задрожал.
– Эй, а ну не реви, – присел я перед ней на корточки, – что там? – и кивнул на длинный хвост, заплетенный в косу.
– Жвачка, – громко всхлипнула девчонка.
– Покажи.
– Вот, – убрала она руки и я чертыхнулся.
– Дело – дрянь, – констатировал я очевидный факт, так как кто-то здесь очевидно постарался, – кто это сделал?
Но ответа я не получил, вместо того девчонка опять разревелась, закрывая ладошками лицо, и я поспешил сесть рядом и участливо погладить ее по спине.
– Тебя Таней зовут? – задал я вопрос, чтобы немного ее отвлечь.
– В…вообще д-да, Таня Сажина, но в этой школе я, или Моль, или Чмошница, ну, если повезет, то могут еще Мышью назвать, – и снова затеребила хвост, в который намертво въелась жвачка.
– А меня Стас.
– Я…я знаю, – закивала она как китайский болванчик, пока я проверял сколько наличности у меня есть с собой.
– Значит так, Танюха, кончай реветь и пошли, – встал я на ноги.
– А ку-куда? – словно маленькая потерла она глаза кулачками.
– Спасать твою косу будем, – кивнул я ей и ободряюще улыбнулся.
– Стричь нельзя. Отец меня убьет, – и ее губы снова задрожали.
– Не, не, стричь не будем, но просто попытаемся удалить эту заразу.